равно еще дети. Сейчас приходится крутиться и их пристраивать, а так они направят свои стопы на дальнейшую учебу и принесут много пользы Руси-матушке. Софья едва не кипела под покрывалом, Иван заметил это и стиснул ее руку, призывая успокоиться. И вовремя, а то ведь вылезла бы – и услышал бы монах о себе много интересного и невежливого. Алексей, следуя старинной мудрости, вежливо покивал, выслушал все предложения и сказал, что подумает. Обязательно обдумает все плюсы и минусы, примет наилучшее для детей решение, ну и для государства тоже, вы ведь понимаете, все на благо Отечества… Симеон также лицемерно покивал – и свалил. Софья выбралась и со злостью сплюнула застрявшее в зубах перышко. – Сукин сын! – Сонечка? – Сестренка, такие выражения! Софья сверкнула глазами. – Лешенька, милый, а ты не понял, чего добивается товарищ? Детей он не получил – уже. Но ведь и подростков тоже обработать можно. Слова – такие хорошие, когда ими играешь, как тебе нравится. А он в этом преуспел. Иезуиты – они вообще многому обучены, где б пакость ни случилась – их уши торчать будут… – Ты уверена? – Нет, – призналась Софья. – Но вот в том, что добра от этого человека ждать не стоит, – определенно. Не с чего ему Русь любить, не с чего в православие переходить, а он перешел. Зачем? Где его выгода? – Зато сейчас он при дворе у царя… – Ванечка, так возле власти – возле смерти… – Да я вроде жив пока? – Так сколько у нас и власти той! Софья фыркнула. Как же ей хотелось свободы и права делать, что ей вздумается! А то ведь ее даже всерьез не принимают! Все переговоры с посторонними – через Алешку, даже и с давними знакомыми – все равно он подтверждает все ее слова! А у нее – ничего! Так Феодосии Морозовой завидовать начнешь! Как-никак – неглупая, самостоятельная, свободная и состоятельная. Пусть она и не распоряжается этим на полную катушку, но ведь и взаперти не сидит! А ежели Софья куда покажется – тут же визг поднимется: царская дочь в люди вышла, вай мэ! Постоянно как по жердочке идешь! Отца боишься, людей стережешься… иногда Софья была благодарна за новую жизнь тем колдунам, а иногда – гвоздями бы их прибить к забору! Жизнь, да в клетке! – Симеон мне книгу свою оставил… – «Жезл правления»? Софья сморщила нос. Писанину сию мужчина написал не так давно, по окончании Собора, но старообрядцам она уже не понравилась, так, что люди прозвали ее «Жезлом кривления». А что до самой Софьи – прочитать она прочитала. И серьезно задумалась. Нельзя ли как-нибудь эту книжечку развернуть так… короче,