чтобы Симеона в ереси обвинили и обратно в Полоцк отправили? В конце концов, там и интересных мест хватает. Вон Аввакум взвился, прочитав о непорочном зачатии Девы Марии… ересь? Как подать, а еще кому и когда… Еретические тенденции Софья отложила, чтобы намекнуть кому надо в нужный момент. Они посидели вместе еще около часа. А потом Софья прокралась к себе в комнату, а Алексей и Иван решили заночевать вместе – не впервые. * * * Следующий день для Алексея прошел под знаком молитвы, беседы и размышления. Молитвы – ну тут понятно, за мать. Беседы? К нему шли. Бояре и дворяне словно призраки появлялись и заводили мудрые речи. О державе, о том, как счастлив царь наследником, как им горестно за царицу, как они молятся за ее здоровье… Алексей слушал, кивал и думал, что отец развел совершенно безбожное количество дармоедов, нахлебников и воришек. И о том, что разогнать их можно, а вот заменить – некем. А еще… Романовы – не Рюриковичи. И связь их с прошлой династией более чем эфемерна. Что могли позволить они, не сможет позволить он. Пока не сможет, а вот потом… Главное, чтобы были свои люди. Кадры решают все, а у него кадры уже есть. Школа выпускает не так много, человек по тридцать-сорок в год, ну так это – пока! Надо поговорить с отцом и попробовать открыть еще одну школу. Найти учителей, вон Соня от его имени переписывается с какими-то заграничными учеными, и те вроде как довольны и счастливы. Хвалят «царевича» за ученость и незаурядные дарования. Вот и приглашать их… Пусть едут, пусть учат, пусть работают и что-нибудь изобретают… нужен ли нам Симеон Полоцкий? Да к лешему! Свою академию создадим, лучше прочих! Алексей так задумался, что и боярина Матвеева не заметил. Впрочем, не тот человек был Артамон Сергеевич, чтобы его долго не замечали. Кашлянул, привлекая внимание, поклонился, поприветствовал царевича и заговорил. Вроде бы ничего конкретного не сказал, но… Алексей понял, почему отец приблизил этого человека. Шла от Матвеева та самая внутренняя сила, от которой млеют женщины и которой подчиняются животные, угадав хозяина. Только вот и Алексея согнуть было уже не так просто. Он – царевич, а это – кто? Да слуга его, по большому счету! Не говоря уж о том, что слуга достаточно худородный. Так что взирал Алексей на боярина без всякого почтения, смотря, как Софья научила – в точку между бровями собеседника. И в лицо, и не в глаза, и на нервы действует. И поделом. Матвеева, конечно, этим было не пронять, так, по броне пощекотать, однако неприязненное отношение к