она отлично знала, что больше всего хвалят как раз негодяев, а уж кто… народ ли, СМИ ли… да какая разница? Грамотно организованная пиар-кампания — это практически философский камень. Превращает любое дерьмо в золото! Алексей уселся на край стола и взъерошил сестренке волосы. — Сонька, ты у меня чудо! — Я рада, что ты это осознаешь, — ухмыльнулась Софья, выдергивая из-под братского седалища очередной документ. — Расскажешь, как вернешься? — Ты спать уже будешь… — Растолкаешь ради такого дела. Или вообще спать пока не лягу, с Марфушей пообщаюсь. Лешка, у нас девка на выданье простаивает! — И не абы какая! Царевна, умница, красавица… Что было — то было. Внешностью Марфа пошла в мать — Марию Милославскую, только глаза взяла отцовские, синие. Но все равно, белокожая синеглазая брюнетка с королевской осанкой и плавными движениями производила сокрушительное впечатление. Красавица — и все тут. Даже чуть неправильный прикус не портил девушку, а наоборот, придавал ей дополнительное очарование. — Приглядываем царевича? — И из заморских. Сам понимаешь… Алексей понимал. Пока бояре сильней царя, пока стрельцы себе бунтовать позволяют — лучше внутри страны не родниться и кровь не смешивать. Чтобы не было лишних наследников по женской линии. А вот в другие страны… — Грузия? Картли? Кахетия? Софья чуть сморщила нос. — Алексей Алексеевич, летайте выше! Как насчет Прусского курфюрста? — Фридрих Вильгельм? Он женат. — Зато у него есть сыновья. Карл Эмиль — четырнадцать лет. Опять же Фридрих — тот чуть помоложе, ему сейчас двенадцать лет. — Так Марфе-то… — Семнадцать лет. У батюшки с матушкой как раз такая разница и была. — Они ж лютеране! — Нам ли плеваться — сами на грани раскола ходим… — Отец не одобрит. Софья сверкнула глазами. — А ты сам напиши ему. Вместе напишем о добрососедских отношениях, о дружбе народов, о понимании, ну и намек сделай, что у вас сыновья, у нас дочери, не хотите ли хотите? — А ежели не восхочет? — Так намек же не предложение, нам урону не будет. А коли поймет да подхватит, там и подробности вписать можно. — Сонь, а ты в Пруссию не хочешь? Ты там быстро всех научишь строем ходить. Софья рассмеялась. От души потянулась. — Алешенька, братик милый, чем перед тобой Пруссия провинилась, что ты меня туда заслать хочешь? Алексей от души рассмеялся. Конечно, это было больше шуткой. Мысль о том, чтобы расстаться с Софьей его даже и не посещала. Более того, будучи умным парнем, он понимал, что большую часть его царевичевой ноши тащит именно Софья. Она разбирается