вся Москва шепталась, что как царевич на троне окажется, так Матвееву и ехать в ссылку в поместье дальнее. Мэри вспомнила, как муж сжимал кулаки. — Щенок! Сопляк! — Успокойся, любовь моя. Что случилось? — Да царя я к себе пригласил… хотел Алексея Михайловича развеять, чай, после смерти жены он все горюет. И на тот момент сынок его рядом оказался, старшенький. — И? — Так Алексей Михайлович и сына с собой позвал, мол, пойдешь, сынок? Душой развеяться… А этот недоросль смотрит на меня, как на вошь, и издевательски так отвечает — ради батюшкиной воли он и в огонь пойдет, не то что комедии смотреть, когда матушки всего пару месяцев как не стало. — Ох ты Господи! Мэри была умна и отлично понимала, что это значит. Это уже было не просто неприятие. Мальчишка показывал зубки. А учитывая, что обаяние Артамона на щенка не подействовало, да и согнуть царевича не удавалось — все становилось весьма опасно… Придет он к власти — все попомнит. Фактически царевич предлагал Артамону Матвееву не зарываться и придержать свои усилия по пролезанию в царские ближники, а не то ведь… сочтемся. — Хоть и не комедия это вовсе, а библейские сцены о трех юношах в печи огненной. Старец Симеон написал… [28] Мэри это не утешило. О том, как старец Симеон из Дьяково вылетел, тоже вся Москва знала. Увы… * * * — Сонюшка, ну что за… свинство! На матушкиной могиле земля осесть не успела, а Матвеев… Гнида! — Блюдолиз он и властолюбец, — Софья пожала плечами, глядя на братца Алешеньку, — что ты хочешь, ему при царе быть охота, а следующим царем ты быть должен. Вот и подлизывается, старый лис… — Ничего, я его хорошенько осадил сегодня… — А отец не прогневался? — Смутился батюшка, но пойти решил. — Ну и ты сходи. Только помни, что в доме Матвеева тебя опутывать по рукам и ногам будут. — Порвем любые путы! Алексей Алексеевич рассмеялся, передернул плечами — и Софья залюбовалась братом. И когда успел вырасти? Как сейчас помнила шестилетнего рыхлого мальчишку со щеками, из-за которых ушей видно не было! Зато сейчас! Стоит этакий юноша, высокий, подтянутый, стройный, сильный. Вон плечи какие широкие, глаза синие, волосы золотые кольцами по плечам — погибель девичья! И с саблей ловок, и с лошадьми — казаки натаскали. Да и с девками… Софья мыслей на ветер не бросала. Были у нее несколько девушек, которые слабы были на это дело. Да настолько, что замуж их выдать возможным не представлялось — прибьет же любой мужик такую гулящую. Софья сильно подозревала, что это не бешенство матки, а юная дурь. Да и гуляли