да раскольник… но ежели он раскаялся — то это хорошо. Симеон кивал, поддакивал, мороча голову монаху, — и наконец решил, что задача выполнена. Ему нужно знать. Потому что иначе он не сможет принять верного решения. Орден иезуитов силен, они могут сделать так, что Алексей Алексеевич не вернется из похода. Но он ли главная опасность? Давно уже казалось Симеону, что кто-то стоит за царевичем, направляет его, подсказывает и подталкивает. Но кто?! Войди он в ближний круг царевича, он бы точно знал! Только кто ж его туда пустит? А знать надо… Развеять или подтвердить его подозрения мог только Сильвестр. * * * О попытке отравления Марфа вспоминала с ужасом. Бог отвел, не иначе. Потом, потом она уже с благодарностью вспомнит о сестрице. И об Ибрагиме, который учил распознавать яды. А тогда… Они с мужем как раз расположились в ее спальне. Смеялись, шутили, муж гладил ее вполне уже выдающийся живот, наслаждаясь тем, как дитя бьет пяткой. — Мальчик будет! — Даже если сразу и не получится — я тебе потом еще детей рожу. Сам знаешь, нас у матери много было… — Нет уж, дорогая. Не больше пяти детей. Не хочу, чтобы ты родами себя состарила раньше времени, да и опасно это. — Все женщины рожают, а мы крепкие. — Все равно я не хочу тобой рисковать. Я тебя люблю. Муж коснулся поцелуем ее живота. Марфа ласково провела рукой по его встрепанным темным волосам. — Я тебя тоже люблю. Как же нам повезло… И то верно, обычно в династических браках супруги только терпят друг друга, украшая фамильные портреты развесистыми рогами. Но Марфа смогла понравиться супругу, заинтересовать его и постепенно приучить к себе. А там недалеко было и до любви, или хотя бы чего-то схожего. Ну а для царевны, которая, наглядевшись на теток, была в ужасе от перспективы провести всю жизнь в тереме, — это замужество вообще было чудом. Так что стерпелось, слюбилось, да и ребенок помог… Михайло искренне гордился красавицей и умницей женой — и не желал никого другого. Пришла служанка, принесла чашку кофе и стакан молока. Да, не стоило бы во время беременности, но к этому напитку Марфа привыкла, живя в Дьяково. Она помнила, как они сидели по вечерам с девушками, как Лейла заваривала кофе, как Софья, хитро улыбаясь, разбавляла свою чашку молоком — и турчанка начинала шипеть и ругаться, как Соня качала головой — мол, привыкла, ничего не могу поделать, и разводила руками… Марфа попробовала. Черный кофе ей не понравился. А вот такой, с сахаром, разведенный молочком… не слишком полезно для ребенка, но хотелось безумно.