Женщина влила молоко в чашечку, поднесла ее к губам… и нахмурилась. На поверхности чашечки плавали отчетливые белые хлопья. Молоко свернулось… Когда-то она не обратила бы внимания на это обстоятельство. Выплеснула бы чашку, потребовала новую. Сейчас же замерла. Что-то билось в ее разуме, что-то было такое… — Мари? Муж окликнул женщину, но Марфа подняла руку, прося минуту тишины. И что хорошо было — Михайло смолчал. Понял по изменившемуся лицу жены, что дело серьезное. И наконец Марфа вспомнила. Ибрагим говорил о яде, от которого мгновенно сворачивается молоко. Говорил с брезгливостью, как о грубом нарушении. Марфа помнила его лицо, склоненное над ретортой. — Ваша культура несовершенна. Истинный яд — это поэма, а что можете вы, русские варвары? Грубо влить в молоко яд, от которого оно тут же свернется и скиснет? — Ну, не так уж мы несовершенны, — усмехается Софья. — А как? Страшно сказать — царская дочь не знает ни о ядах, ни о противоядиях… Софья разрешала греку многое, очень многое — и тот платил ей любовью и преданностью. Лишенный возможности иметь семью и детей, мужчина нашел себя в опеке царских детей. Тем паче что его тоже любили, ценили и уважали. А что еще надобно? Марфа стремительно протянула руку, коснулась губами стакана с молоком. Сладкое. Хорошее. Кто бы подсунул королеве кислятину? Наверняка даже парное. А вот в кофе свернулось. От высокой температуры? Ой, вряд ли… Марфа серьезно посмотрела на мужа. — Милый, кажется, меня сейчас хотели отравить. К чести Михайлы, он не стал носиться по дворцу и орать, что казнит всех вместе и каждого в отдельности. Выслушал объяснения, вызвал капитана стражи — и отдал ему чашку, с приказанием проверить на ком-нибудь. Например, на свежепойманной крысе, которых, несмотря ни на какие меры, не удавалось удалить из дворца. Ровно через полчаса королю сообщили, что крыса сдохла. Михайло помрачнел и принялся отдавать приказы. Всех кухонных людей арестовали и принялись трясти. Кофейник и молоко несла одна из Софьиных девочек, так что к ней претензий не было, но вот кухонные… и быстро выяснилось, что отсутствует один из поваров. Но королевская охрана даром хлеб не ела. Копать принялись не за страх, а за совесть — и быстро выяснили, что повар обучался своему ремеслу во Франции, чуть ли не у знаменитого Вателя. Так в деле появился французский след. А после допроса родных повара и его друзей, выяснили, что он обожал посплетничать с французами и в частности — со свежеприехавшими. Клубок разматывался быстро, добротой и миролюбием