Я не понимаю, почему у них такие испуганные лица, словно я проклята. Заглядываю в мутное зеркало, прижимая руки к лицу, потерявшему красоту.

Тут же прибегает женщина, которая говорила, что за меня заплатили, и внимательно осматривает лицо.

Дергает за руку.

— Сколько проблем с тобой.

— Почему они кричали?

— Твое лицо и руки. У нас это считается печатью смерти. Мне только тут резни не хватало. Останешься пока тут. Найду на тебя покупателя. Чертова принцесса, — пихает она меня за дверь в комнату, в которой гораздо чище. Хотя помещение настолько маленькое, что тут еле помещается кровать, стол. — Выходить тебе отсюда можно только на балкон.

Тут же приходит женщина, которая делает мне ванну. После нее мне показывают балкон, где мне нужно лежать на солнце.

Я мало что понимаю, но одно знаю точно, моя кожная болезнь помогла мне избежать изнасилования солдатами.

Я мало ем, много сплю, но хромать не прекращаю. Пытаюсь танцевать, делать какие-то упражнения, но каждый раз боль в ноге тормозит попытки.

Стоит выйти на крошечный балкон, чтобы просто размять ноги, которые затекали от постоянного сидения, как сразу начинают свистеть солдаты, а из комнаты рядом постоянно доносятся крики женщин. И днем, и ночью. К своему ужасу, к этому я легко привыкла. Словно к пению птиц в клетке.

Мои корки рассасываются, но не проходят, руки порой даже кровят, как и пальцы на ногах...

Но мое уродство не дает надежду, что меня не тронут. Чем больше проходит времени, тем сильнее я понимаю, что близится час, когда меня кому-то отдадут, когда я перестану быть, как это правильно говорить — проклятой.

— Отдохнула, русская шлюха? — заходит она однажды на балкон и пялится на меня. — Тебя забирает один из местных террористов. Отчаянный, любит играть со смертью. Слава среди солдат о тебе пошла все дальше. Хорошо, что мы тебя не убили. Я заработаю на тебе много денег.

Я молчу, иногда думаю о том, чтобы убить себя. Иногда думаю о том, что Богдан за мной не придет. Что, может быть, он даже рад, что я исчезла.

Отчаянье и бессилие перед реалиями жизни оказывают ужасное влияние на нервную систему, она постоянно дает сбой. И я решаю, что если и с тем террористом не удастся договориться, то я лучше убью себя, чем превращусь в одну их тех сумасшедших, которые орут днями и ночами, потому что солдаты ходят к ним бесконечно.

Страшно, что такое может произойти и со мной. Страшно, что вся эта толпа солдат ворвется и будет рвать меня на части.

В день, когда меня должны были перевести, я снова молилась. Прямо как учила баб Вера. Казалось, что это бессмысленно, говорить с тем, кто тебе не отвечает. Но становилось легче, словно тут рядом сидит ангел – хранитель.