Кавалькада выглядела внушительно — впереди и сзади скакали всадники в полном боевом вооружении. Десяток в начале «каравана», десяток сзади. А еще — слуги лекаря. Посредине кавальдкады — два кареты. Обе черные, лакированные, как и положено настоящим «членовозам», только передняя карета имела вместо номера серии АМР — вызолоченные гербы на бортах. На гербе какой-то зверек плясал в языках пламени — надо думать, это была саламандра. Ну и кроме саламандры, как и положено нормальным гербам — копья, мечи и колосья. Ну, типа — он и пашет, он и сеет доброе, вечное, а кто не согласен с нашей добротой — поставим на колени и отрубим башку. Или на копье насадим. В общем — ничего особо нового.

Карета Велура тоже новая и «членовозная», но поскромнее — всего лишь начальная буква имени лекаря на бортах. Вот так бы наверное ездил Воланд — с огромной золотой буквой «В» на карете. Кстати, мне даже подумалось, что у Велура карета оформлена с бОльшим вкусом. Саламандра, копья и всякая такая хрень слишком уж ярко и вычурно. Бахато!

Нас не проверяли. Ворота открылись сразу, гвардейцы в начищенных до блеска доспехах и с чем-то вроде бердышей в руках выстроились в ряд, пропуская важную персону, какой являлся этот Леграс, и мы медленно и важно проследовали за стену, посыпаемые мелким холодным дождем.

Зима, однако! Снега конечно же здесь нет, но холодно бывает просто как у нас в конце сентября. Это я уже знал. И чувствовал на себе — само собой, в карету меня не допустили, и я сидел на облучке вместе с угрюмым возчиком, отличавшимся звероподобным туповатым лицом.

Кареты остановились у дома, сложенного из розового камня, пассажир первой кареты выскочил из нее, обойдясь без помощи слуг, и побежал по широкой лестнице во дворец, не дожидаясь, когда Велур грузно выберется из своей коробушки. Видно было, что лекарь на какое-то время даже растерялся — куда идти, что делать? Но через минуту его незнание разрешилось самым что ни на есть простым способом — из дворца вышел надменный слуга в ливрее, и пригласил господина лекаря на аудиенцию к его величеству, Императору…бла-бла-бла…я не особо вслушивался в регалии. Неужели нельзя говорить проще? Небось столько времени у них уходит на все эти словоблудия! Впрочем, в средневековье не привыкли куда-то торопиться с криками: «Пирог сам себя не съест!» Или: «Работа сама себя не сработает!» Всему свое время — собирать камни, разбрасывать камни. Куда торопиться? Все на том свете будем…

— Келлан, скотина, помни! — погрозил мне Велур, и я потащился следом за ним, старательно пытаясь не мечтать свернуть ему башку. Заблюю ведь драгоценный паркет в императорском дворце! А то и лужу наделаю, в припадке и не то творю. Стыдоба будет!