Когда наемники, наконец, пришли в себя и отступили, выстроившись в прикрывшийся щитами квадрат и ощетинившись мечами, Эрра увела свой отряд в город. Идущая от лагеря подмога попала под очередной обстрел катапультами (освободившиеся гномы и их помощники-зверолюды вновь вернулись к своим любимым осадным орудиям).

Олаф уже собирался опрокинуть фляжку в честь победы, как ему показалось, что внизу у стены промелькнула какая-то тень. Он некоторое время всматривался, но так ничего и не увидел. Наверное, просто показалось. И тут стена под ногами внезапно зашаталась и он чуть не упал, в отличие от многих сорвавшихся зверооюдов. Случайно посмотрев вниз, Олаф похолодел. На глазах гнома ворота буквально истаяли, и теперь враги с торжествующим ревом перешли на бег, устремившись ко желанному входу в Мурмирис.

Осадные орудия стали бесполезными, гномы и все зверолюды-ближники спустились со стен, наверху остались только арбалетчики.

Внизу перед воротами жители Мурмириса заранее соорудили баррикаду. Олаф решил, что тут собрался практически все жители города, причем оружие было абсолютно у каждого. Ворвавшегося в ворота врага первым делом встретили стрелы и болты. Это сразу затормозило наступательный порыв наемников, но сзади напирали, и вооруженная толпа просто врезалась в баррикаду, разметав ее.

Тем не менее они замедлились и жители Мурмириса, приняв боевую форму, набросились на врага. Те, кто этого не мог сделать или был слишком слаб, отошли назад, спрятавшись еще за несколькими баррикадами, которыми были перегорожены идущие в центр города улицы.

Олаф старался держаться вместе с сородичами, так они представляли собой практически единую, весьма эффективную боевую единицу. Бой превратился в свалку, но, как ни пытались наемники прорваться дальше, у них это не получалось… Отчаянно защищавшиеся жители Мурмириса творили чудеса храбрости. Они гибли на мечах и пиках наемников, но за каждого погибшего зверолюда враги расплачивались десятком своих солдат.

Сам гном чувствовал, как спадает напор вражеских солдат. Все больше и больше наемники оглядывались назад, явно подумывая отступить… Даже появление на поле боя вражеских магов ничего не смогло изменить. Олаф прекрасно понимал, что в такой сутолоке использовать массовые заклинания сумасшествие. Сожжешь и своих, и чужих., а одиночные молнии и огненные шары были ничуть не лучше льющихся со стен зачарованных болтов

Наконец наемники дрогнули и стали отступать. Олаф торжествующе воздел вверх свой молот и обрушил на пятившегося воина, который закрылся щитом, разлетевшимся под ударом тяжелого оружия. Затрещали сломанные кости противника, и Олаф услышал предупреждающий вопль одного из гномов, бившегося бок о бок с ним. В следующую секунду тело пронзила страшная боль, которую почти сразу унесло темное безмолвие.