Я оторвал лист, сложил его вчетверо, запечатал сургучом с личной печатью без герба. Вызвал Петрова.
— Передать агенту ноль ноль семь в Лондон. Самым быстрым и надежным путем. Жизненно важно. Приказ — выполнить немедленно по получении.
Петров взял письмо, спрятал во внутренний карман, кивнул:
— Понял. Будет исполнено.
Он исчез в темноте коридора. Я остался один. Карта Аляски лежала передо мной, красный круг Клондайка горел, как раскаленный уголь. Я только что поджег фитиль информационной бомбы. Она взорвется в Лондоне, но осколки должны были прилететь в Петербург… и принести мне золото. Виртуальное. Пока. Остальное зависело от Иволгина, от Орлова, от «Святой Марии» и от того, сумею ли я сыграть на человеческой алчности лучше, чем англичане играли на человеческом отчаянии.
За окном завыл ветер. Он дул с запада. С Темзы. Я почувствовал его холодное дыхание на щеке. Игра началась. По-крупному. Да, я только что выпустил бумажного тигра. Даже — двух. Тигров по имени Жадность и Страх. Теперь они помчатся по коридорам Форин-офиса, по биржевым залам Сити, по редакциям желтых газет. Что они натворят? Панику? Истерию? Желание любой ценой перехватить этот призрак золота?
Риск был огромен. Это могло спровоцировать открытое столкновение. Но игра стоила свеч. Если британцы и американцы клюнут… если Лондон забьется в истерике… тогда деньги Консорциума потекут рекой. Я получу ресурсы для реальной добычи. И уже настоящий, а не бумажный тигр — Россия — получит свои клыки и когти.
Глава 5
В настоящем лондонском тумане нет никакой романтики. Это не туман даже, а — смог! Удушливый, желто-серый, пропитанный сажей тысяч каминов, угольной пылью и кислым душным дыханием Темзы, он обволакивает здания, превращая неоготический шпиль Вестминстера в призрачный обелиск, а купол Собора Святого Павла — в гигантское серое привидение, нависшее над городом. На улицах Фильден-Лейн, узкой, как щель между зубами, где ютились редакции самых крикливых бульварных листков, туман смешивался с едким запахом свежей типографской краски, серы и дешевого табака.
В душной, закопченной редакции газеты «The Star» царил привычный хаос. Грохот печатных машин, лязг линотипов, крики наборщиков, ругань редакторов. Но сегодня в воздухе висело нечто иное — электричество ажиотажа, жадного предвкушения. Главный редактор, мистер Бартоломью Снид, человек с лицом, напоминающим помятый пергамент, и вечно красным от виски носом, сидел за столом, заваленным гранками. Перед ним лежал листок, пришедший по дипломатической почте из Голландии. Без подписи, но Снид знал почерк этого человека. Это был «Shadow — Тень». Его самый ценный, самый дорогой источник в русских кругах. За информация которого газетные магнаты платили золотом.