После особо тяжёлых сражений некоторые солдаты, среди которых были и женщины, потеряли руки или ноги. И лица их были печальны. Они с завистью смотрели на тех, кто мог сражаться. Ничего, есть у меня идея, как это исправить, но надо дождаться возвращения дриады.

В остальном, наверно, когда-то давно этот аул так и выглядел. Кипел жизнью, а за его стенами так же слышались выстрелы и предсмертные крики очередных идиотов-османов. Начальство их, по ходу, вообще не жалеет в попытках слабое место найти. Это они пока ещё не додумались артиллерией по нам вдарить. Или просто не подвезли ещё. Первые несколько залпов наши стены точно выдержат, а там мы уже сами доберёмся до вражеских орудий.

Вскоре дошли до края обрыва, где нас встретил граф Мышкин.

— Сделали, как вы и приказывали, барон, — он махнул в сторону строения из камня и глины.

Оно походило на большую чашу, к которой вело по паре лестниц с двух сторон, а снизу подходили трубки с водой и с газом. Под дном находилась печь. В общем, это и была чаша, точнее — большая купель. В диаметре около двух дюжин метров. Плоская и не очень глубокая. Прекрасно подходящая для моих целей. После чаши дальше тянулась смотровая площадка, открываясь видом на море, где как раз горел закат. Вид был просто волшебный. А по бокам росли пара густых дубов, которые закрывали чашу от глаз снайперов. Ну и толстые бортики сделали на всякий случай.

Не помню, но кто-то из студентов с инженерным талантом предложил сделать небольшие экраны с помощью простейших защитных артефактов. В итоге получились треноги с круглым навершием, куда вставлялись артефакты. От артиллерии не спасёт, но от пары пуль убережёт. Такие там и поставили на всякий случай. И на стены тоже. Защитных артефактов — простейших, в виде жёлтых камней, — у меня был практически неограниченный запас.

Поднявшись и осмотрев всё, в том числе саму чашу с гладким каменным дном, я удовлетворённо кивнул.

— Хорошая работа.

— Господа дворяне постарались, — улыбнулся Мышкин.

Я приблизился к нему и шёпотом спросил:

— Это благодаря вашему дару?

— О нет. Они сами. Я свой дар за всю жизнь могу раз десять только применить. Примерно. Никогда не знаешь, какой приказ станет последним.

— Хреновый дар какой-то, — покачал я головой.

— Не то слово, господин барон, я бы и сам хотел другой, но, как говорят, семью и Инсект не выбирают. Отчасти дар моего рода — ещё и проклятье. Из-за него нас низвергли и лишили титулов. Как-нибудь я расскажу вам правдивую историю, как это произошло, а то, уверен, господин Сквозняков вам расскажет множество баек.