И в самом деле в море у входа в бухту стояла целая эскадра османских кораблей. Большие крейсеры, эсминцы поменьше и крохотные катера. Ну, это отсюда они казались крохотными. Так-то в длину они были не меньше нескольких дюжин метров.

Думаю, это та самая флотилия, что атаковала нас вчера ночью. Я ещё удивился, что они палят по своим, но потом решил, что османы изначально ракетницами послали условный сигнал, вызывая огонь на себя. Наверно. Возможно, я его просто пропустил, так как часть времени провёл на внутренних палубах кораблей, грабя их содержимое.

Эскадра застряла у входа в бухту, потому что вчерашние затонувшие корабли, точнее, их останки, перекрыли проход. Именно на такой эффект я и рассчитывал, используя червей, пожирающих металл.

Не пройдя в бухту, османы, видимо, решили атаковать нас из орудий, но наш аул находился на предельной дальности для них. Они стреляли, снаряды, чертя в утреннем воздухе дымные следы, не долетали до нас и били по скале внизу. С тем же успехом можно пытаться убить слона с помощью зубочистки.

А вот Агнес, за счёт того, что находилась на высоте, из позаимствованной пушки била дальше. И попадала! Один эсминец дымил, а один из катеров как раз взорвался после прямого попадания. Поэтому зеваки и закричали одобрительно. Выстрел вышел и правда отличный.

— Так держать! — кивнул я Агнес, а у той щёки заалели от похвалы.

Через несколько минут османы отступили. Поняли, что так им до нас не достать, и отошли. Так просто они, конечно, не отстанут — попробуют взять нас с суши. Значит, у нас есть время подготовить им тёплую встречу. И позавтракать. На голодный желудок я злой и раздражительный, а это мешает думать.

После завтрака моя палатка превратилась в штаб. Потому что штабная сейчас играла роль полевого госпиталя. Тот мужик с барьером, кстати, в себя так пока и не пришёл.

Народа в палатку набилось даже чересчур много. Я, Маститов, Павел, Сергей Михайлович, один из спасённых вчера аристократов и духовный практик. Хотя, наверное, правильнее его будет называть духовным учителем. Аристократом был брюнет с седой полосой слева, ростом метр восемьдесят, поджарый и стройный. Рукава его потрёпанного, но чистого костюма очерчивали круглые бицепсы. Судя по всему, умелый воин. Лет ему тридцать пять на вид. На пальцах несколько серебряных замысловатых перстней. Явно артефакты. Даже думать не хочу, где он их прятал, чтобы османы не забрали.

Сразу после входа меня задержал Маститов.

— Слушай, Дубов, — тихо, с оглядкой, заговорил он. — Да, ты вчера спас кучу людей, но твои методы… Я их не одобряю.