Поэтому на пути мы никого не встретили.

* * *

Некоторое время спустя

Главный лагерь войск лоялистов

В нескольких километра от лагеря гремели орудия и шли бои за Китежград. Предатели знали, что это их бесславный конец, и потому дрались отчаянно. Либо так же отчаянно улепётывали.

Сам лагерь, в котором остались небольшие боевые части и раненые, опустел. Как и несколько других, его окружали теперь непроходимые леса, выращенные дриадами во главе с Марией, подругой Дубова. Эти деревья и ростки травы, зелёные даже под снегом, пожирали Саранчу и за счёт жизненных соков становились сильнее и продолжали рост. А Саранчи было много. Но недостаточно, чтобы пробиться через леса, которые, чем больше Враг атаковал, тем сильнее становились.

Маша на таких делах вместе с Дубовым не одну собаку… или кое-кого другого съела. Но странная, сгорбленная и изувеченная фигура появилась сразу внутри лесного кольца — в небольшой ложбине в тени корней перевёрнутого дерева. Она выбралась на открытое пространство и направилась к главным воротам.

Вскоре её заметили. Несколько человек выбежали навстречу и узнали в изуродованном ожогами от молний лице князя Тарасова.

— Лекаря сюда, скорее! — завопил один из них.

Тарасова проводили в лазарет, где тут же собрались те офицеры, что не участвовали в бою. Также пришли несколько телохранителей самого Тарасова.

— Кто это сделал, Ваше Сиятельство? — спросил главный целитель, безуспешно пытаясь исцелить ожоги.

— Предатель, — слабым голосом ответил князь Тарасов.

— Цесаревич Алексей? Он мёртв? Как вам удалось бежать?

— Я спасся лишь чудом. А сотворил со мной такое отнюдь не Алексей…

— Но кто же?

— Князь Дубов.

Эти два слова тяжёлыми камнями упали в палатке. Кое-кому прямо на голову. Многие просто не могли поверить в подобное и переглядывались, ища поддержки друг у друга или молча вопрошая, правда ли это. Но живое доказательство сидело прямо перед ними и кривилось от боли.

Вскоре бои за Китежград начали стихать. Зачищались последние здания, и Светлейшие князья с царевичами, что возглавили последнюю атаку, начали возвращаться в лагерь.

С удивлением и непониманием слушали подруги Дубова, князья Онежский и Джугашвили ужасные подробности рассказа о предательстве Дубова. Всё звучало одновременно правдоподобно и как ночной кошмар, от которого хочется немедленно проснуться.

— Враньё! — безапелляционно заявила зелёная гоблинша Агнес. — Коля никогда бы не совершил подобного!

— Эй, полегче! Ты говоришь с Его Сиятельством князем! — резко выкрикнул один из людей Тарасова.

— А ты попробуй меня заткнуть! — не осталась в долгу девушка, и её сторону тут же заняли все подруги.