Атмосфера в палатке начала быстро накаляться.

— Остановитесь, — попросил Тарасов, слепо водя лицом с пустыми глазницами. — Скоро вы сами всё увидите. Перед тем как потерять глаза от его молний, я узрел доказательства, что князь Дубов переметнулся на сторону врага.

Разговоры на время стихли, но лагерь ощутимо разделился на сторонников Тарасова и Дубова. Начались стычки и вспыхнуло даже несколько драк. А вскоре появился сам Дубов.

Он вышел, держа на вытянутых руках тело девушки с рыжими волосами. Когда он вошёл в ворота лагеря, его сразу окружили и взяли на прицел. Словно не замечая наставленных на него ружей, Дубов произнёс:

— Никон! Где ты?

— Я здесь, господин! — растолкав солдат из сторонников Тарасова и уронив мордой в снег одного из полковников, в круг вышел сотник.

— Возьми её на дирижабль и немедленно летите в поместье. Доставь её прямо к дереву в архиве. Всё понял?

— А как же вы?

— Вперёд, Никон, а то без пенсии останешься!

— Но я и так на пенс…

— Вперёд, говорю! — рявкнул Дубов. — Времени нет!

— Есть! — Сотник схватил девушку и бросился к дирижаблю.

Солдаты попытались его остановить, но он так посмотрел на них, что они тут же отступили, а один вовсе бросил ружьё и заявил, что никого здесь не знает и вообще «они не со мной!»

Дубов оглядел толпу тяжёлым взглядом слепых глаз. Но все каким-то шестым чувством понимали, что князь их видит. И видит насквозь.

Рябой полковник наконец встал и вытер лицо от снега.

— Князь Дубов, вы арестованы по обвинению в государственной измене! В потворстве врагу! В сговоре с предателем и Саранчой! За все эти обвинения вам грозит низложение и последующая смертная казнь!

— Ага, ты меня ещё в повышении цен на апельсиновый сок обвини. Или в том, что солнце встаёт на востоке, а садится на западе. Такая же бессмыслица, — сказал Дубов так, что у многих похолодело внутри.

— У-у-у м-м-меня приказ князя Тарасова! — проблеял полковник.

Через кордон солдат кто-то прорывался. Причём с нескольких направлений. Первыми пробились девушки Дубова и заняли позиции вокруг него, готовые рвать, метать и замораживать каждого, кто косо посмотрит.

Лакросса крутанула копьё, чиркнув по утоптанному снегу, со стуком поставила его и твёрдо заявила:

— Первый, кто пересечёт эту линию, умрёт!

Все, кто услышал её, поняли, что храбрец, решившийся на это, действительно умрёт.

— Мне вот этот особенно не нравится, — кивнула Агнес на одного солдата.

Княжна проследила за её взглядом и увидела бойца лет двадцати пяти. Обычного, темноволосого и гладковыбритого.

— Да, — кивнула она зловеще, — мне он тоже не нравится.