— У кого?

— У Алексея.

— Не знаю. Честно, не знаю. Он сильно изменился из-за магии Саранчи.

— Саранчи⁈ — чуть не заорал Ярослав, но Владислав вовремя заткнул ему рот, и тогда я вкратце рассказал, как умер их брат.

— Значит, он просто стал пешкой, — горестно сказал Ярослав и, сокрушаясь, сунул в рот бороду, закусив её зубами.

— Как и сын Деникина когда-то, — кивнул я.

— Я этого Тарасова… — вновь зарычал Ярослав, но Владислав его снова остановил.

— Нет, брат, нельзя просто взять и убить Тарасова! — горячо шептал он на ухо брату.

— Это ещё почему?

— Во-первых, люди не поймут, а во-вторых, я его сам прикончу!

— Хватит, прошу вас, братья! — остановил их Павел. Его взгляд был холоден и печален. — Дубов, лучше скажи нам, правда ли то, что говорит Тарасов? Это ты его молниями изуродовал?

— О да… — усмехнулся я, вспоминая приятный момент. — Я бы его ещё больше поджарил, но он ударил в ответ. Просто у меня ожоги уже зажили.

Только зрение ещё не до конца восстановилось. Приходилось по-прежнему пользоваться духовным.

Вдруг над нашими головами взметнулся ввысь сильный, но надтреснутый голос Тарасова.

— Взгляните на меня сами, господин герцог! Отцеубийца выжег мне глаза, а затем так называемый князь Дубов изуродовал моё тело ужасными пытками. Эти раны… — он провёл трясущейся бледной рукой по лицу и груди, — не заживут никогда! Я уж не говорю о душевных травмах…

— Врёт… Врёт, как дышит! — экспертно заявила Лиза, но её голос потонул в яростных возгласах сторонников Тарасова.

Израненный князь с видимым усилием встал с кресла и остался стоять, поддерживаемый немолодым графом. Граф был мне незнаком.

— У меня нет никаких сомнений, — заговорил он громко, обращаясь сразу ко всем, — что князь Дубов был в сговоре с цесаревичем! И даже более того! Все царевичи в сговоре с Врагом! Для меня является неоспоримым фактом, что назрело время изменений. Время перемен! Пора сместить с трона порочную династию Годуновых и выбрать новую и достойную!

Его заявление тут же вызвало шквал выкриков и даже аплодисментов. Поднялся невообразимый гвалт. Он словно волнами цунами или лавиной обрушивался на меня. Постепенно рой голосов слился, и в небо, где разгоралась заря, полетело:

— Та-ра-сов! Та-ра-сов! Та-ра-сов!

Только трескучая очередь из пистолета-пулемёта Билибина заставила всех умолкнуть.

— Для таких обвинений, господин Тарасов, у вас должны быть веские доказательства, — холодно сказал он. — На правах, которыми меня наделил Александр Восьмой, я здесь судья и закон! И я хочу услышать слово князя Дубова, который также является достойным гражданином Империи. Ведь именно благодаря ему, его личному вмешательству и бесконечному героизму нам удалось сегодня взять Китежград с минимальными потерями. О других его подвигах нет нужды даже упоминать. Мы слушаем вас, господин Дубов.