— Да нет, не в этом дело, — он тряхнул головой. — А настоящие враги это те, которые замыслили что-то очень недоброе. У меня начинает жечь вот здесь, в затылке, — он ткнул пальцем туда. — Будто кто-то с меня глаз не сводит. И это началось ещё вчера, в первый день. Сперва я думал, что мне показалось, но сегодня это ощущение усилилось… Дубов, мне кажется, нас кто-то преследует.
Я оглянулся назад, на путь, который мы проделали. Быстро опускались сумерки, горы тонули в них. В лагере зажглись фонари. Получилось так, что мы с княжичем оказались на границе света и тьмы. Ущелье перед лагерем стало казаться ещё более зловещим.
Мне почудилось, как в темноте плато что-то сверкнуло. Не то огонёк, не то что-то металлическое или стеклянное поймало отблеск света. Или чей-то глаз. Я прищурился, но ничего так и не увидел. Медведев тоже смотрел в ту сторону.
— Ты заметил? — спросил он.
— Не знаю, что именно я заметил.
Вдруг из ущелья донёсся хохот. Зловещий и громкий, тысячекратно усиленный эхом каменных стен, он гремел над долиной. Мы бросились туда, пробежали через весь лагерь, и успели как раз вовремя. К свету вышел парень, один из студентов, вроде тот белобрысый, что хотел присягнуть княжне. Это он смеялся, но в его глазах плясал ужас.
Глава 14
Парня звали Коротков Антон Константинович. Сын барона откуда-то из Азии. Глаза у него были ярко-голубые, как небесная лазурь, волосы — светлые, как пшеничная нива, маленький нос с небольшим шрамом на переносице, чувственные губы и прозрачные усы. В общем-то симпатичный баронет, наверняка, с небольшой примесью простолюдинской крови. Его звонкий смех был болезненным и неприятным, а в воспалённых красных глазах стояли слёзы. Антона сотрясал озноб.
Одна из сотрудниц академии, что шла с нами, оказалась подчинённой фельдшера Петра Васильевича. Она дала парню тройную дозу успокоительного, после чего тот забылся беспокойным сном. Мы положили его в одной из большой палаток и оставили пару девушек присматривать за ним, а сами вышли наружу.
— Я сделала всё, что могла, — развела руками медсестра. Невысокая брюнетка с шикарными формами. Она была бледной и выглядела напуганной. — Этот смех… Он очень странный, похож на болезнь или проклятие и истощает организм мальчика. Похоже, пьёт его жизненные силы. К сожалению, больше я ничего не могу сказать. Когда я попыталась продиагностировать его и дать немного своих сил, то в мою ману словно что-то вцепилось и не хотело отпускать. Пришлось прекратить лечение, иначе легла бы рядом с Антоном. Никогда такого не видела…