И она ушла, виляя под юбкой сексапильными бёдрами так соблазнительно, что у меня даже глаза косить начали.

— Дубов, а ты, оказывается, тот ещё извращенец… — вымолвила княжна, а я снова прыснул пивом.

— А я тут причём⁈

— От одного твоего общества девушки сходят с ума. У тебя какой-то артефактный одеколон? — она вдруг наклонилась к моей шее так близко, что я почувствовал морозный запах её волос. — Нет, ничего такого, я бы не заметила. Хм! Думаю, у тебя какая-то порочная аура, вот!

Она ткнула мне в щёку пальцем и прошептала на ушко:

— Я её даже иногда сама чувствую, когда по утрам ты просыпаешься ещё не весь.

У меня аж мурашки по шее пробежали от её тихого голоса, который вдруг стал чуть хриплым и бархатным. А парень, что ушёл в начале разговора, вдруг зарыдал на весь этаж: «Почему он, а не я⁈» Оказывается, он ушёл недалеко и слышал остаток разговора.

Онежская тоже встала и удалилась чуть танцующей походкой, отчего её тёплая юбка подлетала вверх на несколько сантиметров. Несколько очень притягательных сантиметров.

Вдруг я столкнулся со взглядом Алексея Верещагина. Он яростно стукнул кружкой о стол, встал и подошёл ко мне. В следующий миг упал на колени и завопил:

— Как ты это делаешь, Дубов⁈ Научи меня, научи!

Баронет обнял мои ноги и ни в какую не хотел их отпускать. Мне аж кусок мяса поперёк горла встал. Правда, я его всё равно прожевал, потому что вкусное, и есть ещё хотелось. Кое-как оторвал от себя парня и покинул столовую. Пожалуй, на какое-то время с меня хватит событий. Насыщенный выдался денёк.

Лучше вернусь в свои апартаменты и снова приму душ. Холодный. Чтобы не думать об искусной игре Лакроссы на флейте, о её пухлых губках, упругих ягодицах… Да что ж такое-то!

Вышел из столовой и вдохнул полной грудью, успокаиваясь. Мимо ходили гномы с жёнами и детьми. Взрослые старались меня не замечать, а дети глазели, не стесняясь. Одному скорчил страшную рожу, но вместо того, чтобы испугаться, он засмеялся и побежал ко мне. И тогда испугался уже я.

Он же едва больше моего ботинка! Поскорее бы выбраться из Гилленмора, пока не придавил кого-нибудь случайно. Гномик не успел до меня добежать, его подхватили родители и одарили меня гневными взглядами.

Я пожал плечами и подошёл к краю этажа. Рукой схватился за потолок и выглянул вниз. Перила, которые ставили здесь гномы, были мне по колено, так что выпасть отсюда — плёвое дело. А падать, судя по всему, очень высоко. По центру дрожали туго натянутые тросы — снизу поднималась кабина большого лифта.

Казалось, я нахожусь самом сердце праздничного тоннеля. Вниз и вверх убегали бесчисленные огоньки и разноцветные отсветы от вывесок магазинов и ресторанов. Стоял почти осязаемый гул толпы. Никогда не видел столько людей разом, а уж гномов и подавно.