— Я уже догадался.

— Кому ты перешёл дорогу?

— Проще сказать, кому не перешёл.

— Действительно, кого я спрашиваю… — вздохнул Сергей.

Я покинул арену в смятённом состоянии духа. Поразмыслить было о чём. Скоро все мои враги узнают, что я выжил, так что надо подготовиться к их появлению. Да и к походу тоже.

* * *

Кабинет директора Пятигорской академии.

Полчаса спустя.

Степан Степанович нетерпеливо расхаживал по кабинету. Из-за оправы очков он то и дело не замечал мебель и толкал боком стол, стул или фикус в большом кашпо. Он был крайне зол и раздражён, даже вид рыбок в живописном аквариуме его не успокаивал. Оксаночка, видя состояние своего начальника, проявила инициативу и принесла ему ромашковый чай.

Когда ставила на стол поднос с чашкой и печеньками, специально нагнулась пониже, чтобы открывающийся вид охладил пыл Степана Степановича. Она знала, что директор в таком состоянии становился крайне рассеянным. Мог забыть таблетки от давления принять, подписать важный документ или начать на собрании с родителями говорить на редком эльфийском диалекте. Или вовсе забыть о родителях и заняться своими делами.

Уловка секретарши не помогла, и, когда в кабинет зашёл Сергей Михайлович, директор разразился серией щёлкающих и клокочущих звуков.

— Я… я вас не понимаю, господин директор, — Сергей раскусил Степана Степановича и, входя, приготовился держать оборону, но оказался не готов к такому.

— Господи, почему никто не понимает койсанский язык?

— Койсанский?

— Да! В молодости ездил на несколько лет в Африку по обмену опытом, там и выучил этот язык. Но я хотел поговорить совсем не об этом! Скажите, Сергей, вы хотите, чтобы меня уволили, да? Мечтаете занять кресло директора?

— Я… всё ещё не понимаю вас, господин директор, — Сергей сел на стул перед директорским столом.

— Всё вы понимаете! — взмахивал руками начальник Пятигорки, расхаживая из стороны в сторону вдоль стола. — Вы собирались рассказать ученикам о них? О шпионах Саранчи?

— Буду честен. Да.

— Зачем? Их существование не подтверждено!

— Ошибаетесь. Подтверждено. Лично мной.

— А вдруг это была единичная мутация?

— Если так, то крайне удачная, а Саранча сразу развивает удачные мутации.

Степан Степанович вздохнул, сел в своё кресло, в котором ноги не доставали до пола, и открыл ящик стола. Там лежала трубка с длинным чубуком, и он с тоской на неё посмотрел. Он бросил курить пятнадцать лет назад, но с трубкой расстаться не смог. А сейчас и вовсе захотел вернуться к своей давней привычке Нет, пока ещё нет. Степан Степанович закрыл ящик и снова обратился к Сергею.