В ответ главарь наёмников стал атаковать изобретательнее, кружась и прыгая, а глаза из улыбок превратились в щёлочки. Я смог ненадолго призвать Инсект на предплечья, чтобы отражать его клинок, но он всё равно то и дело добирался до моей шкуры и оставлял царапины и раны. Его мечи сверкали и свистели, разрезая воздух. И свист стоял невероятный — настолько быстро он вращал ими. Его бы в жару заместо вентилятора использовать, а не вот это вот всё!

Только и я конкретно мутузил моего неприятеля. Заговоренная сталь то и дело звякала о дубовые жилы, не нанося вреда. А вот на броне Улыбашки появлялось всё больше вмятин и трещин, и иероглифы гасли один за другим, как звёзды на рассвете.

Я отразил одну из наиболее длинных атак. Она потребовала короткой передышки у наёмника, и Улыбашка сразу получил двоечку по морде. Он стал злиться ещё больше и потерял контроль. Я подловил момент, когда главарь наёмников попытался пронырнуть у меня между ног, резко сел так, что коленями оттолкнул его руки с мечами, а затем прижал их к полу.

— Я на тебя рыбу ловить буду, — прорычал ему в лицо.

Его глаза распахнулись во всю ширь, и он на несколько секунд стал европейцем. А затем что-то громко крикнул на своём тарабарском. Раздалось несколько взрывов, и зал мгновенно заволокло дымом. Меня что-то толкнуло в грудь, и я тут же отпрыгнул. От правого плеча до живота алой стрелой взметнулась косая рана от меча. Кто-то атаковал меня. Наугад хватанул рукой в дыму и что-то поймал, дёрнул.

В следующий миг подул сильный ветер, и дым развеялся. Один из дворян применил свой Инсект, призвав ураган, который срывал одежду. С меня сорвал и так порванную рубашку, а с двух дам их платья. Весьма симпатичных и фигуристых дам, надо сказать. Мне кажется, в этом и состояла часть задумки.

Но главное то, что врагов осталось мало. Все сбежали. А те, кто не сбежал, лежали мёртвыми или ранеными на полу, а остальных быстро добивали озлобленные дворяне и люди Никитича. Пол и стены испещрены дырками от пуль и дымящимися воронками от взрывов.

Успел прибыть спецназ, который очень шустро расправлялся с остатками наёмников. Но самое главное это то, что Улыбашка пропал. А я держал в руке его ботинок. Или сапог. Металлический, белый, с почерневшими иероглифами. Воняло от обуви просто жутко. Эти ниндзи узкоглазые ноги не моют, что ли?

— Похоже, Дубов встретил свою Золушку, — мрачно прохрипел Пашка.

Он подошёл ко мне, держась за раненое плечо. Выглядел Северов паршиво: весь в крови, саже, светлые волосы обгорели и из русых превратились в… грязные.