Ну я же пошутил…

Схватил его за шкирку и встряхнул, чем прервал трусливые мольбы, и сунул под колесо автомобиля. Он извивался, как уж на раскаленной сковородке. Привязал его же ремнём за шею к спицам колеса, выкинул с сиденья амбала, который до сих пор не пришёл в себя, и сел за руль. Надавил на газ, отчего мотор взревел, как бешеный.

— А-а-а! — заорал он. Пытался вырваться, но ремень я крепко завязал. Да и не успеет, я же рядом. — Я скажу! Я всё скажу!

— И сколько человек вы за сегодняшний день облапошили?

— Нисколько! Честное слово, нисколько!

Я снова зажал педаль газа. Хорошо, что я не знал, как ехать вперёд. А то бы случайно переехал пареньку голову.

Он снова начал громко звать на помощь:

— Люди! Вызовите полицию! Грабят, насилуют!

Я заорал, перекрикивая рёв мотора:

— Когда обирал слабых и доверчивых, ты про полицию даже не вспоминал! А сейчас что? Полиция, помогите, у меня украли коллекцию резиновых членов⁈

— Полици… я… спасите… — горе-мошенник не выдержал и заплакал. Его штаны намокли между ног.

Я убрал ногу с педали и услышал его сбивчивые рыдания.

— Троих, — сказал парнишка. — Сегодня троих. И вчера ещё четверых. Все деньги и номера счетов в багажнике. Вот ключ…

Трясущимися руками он достал из-под белой, но уже немного жёлтой снизу, рубашки цепочку с маленьким ключом. Рядом болтался крестик. Я зло сплюнул. И как в таких людях уживается религия и желание обмануть ближнего? Хотя до истинной веры и религиозности тут явно далеко.

— Мне ключ не нужен, — сказал я и обошёл машину.

Сзади был приделан жестяной ящик с замком. Я пробил дубовыми пальцами жесть между крышкой и корпусом и открыл багажник. Замок тихонько звякнул, сломавшись. Внутри лежала небольшая тетрадка и несколько десятков пачек бумажных ассигнаций. Жирует, падаль!

— Эй! — крикнул парень. — Отпусти меня! Я же отдал тебе все деньги, чего тебе ещё надо?

— Справедливости, — я слегка пнул в живот засранца.

Его товарища тоже привязал к рулю с помощью его же ремня. Затянул покрепче. Затем вернулся к кассе. Маргарита стояла и смотрела на меня, вцепившись побелевшими ногтями в маленькую сумочку.

— Это они мошенники, — произнёс я, показывая деньги. — Они отобрали бы у вас все сбережения и сбежали. Так что теперь с вашими деньгами ничего не случится. А вы, Маргарита, не доверяйте всему, что вам говорят.

— Не буду! — она замотала головой так, будто хотела вытряхнуть лживые, но тем не менее слащавые речи обманщиков из ушей. — Спасибо, юноша, но… кто вы такой?

— Барон Дубов.

— Ох, все бы бароны такими были!

С этими словами женщина поспешила вверх по улице, изредка оборачиваясь на нас. Надеюсь, она и, правда, пришла в себя. И не найдет на свою голову других артистов погорелого театра. Я повернулся к окошку кассирши и сунул деньги с тетрадкой.