О ловушке в пещерах я догадался почти сразу. Мог в неё не идти, но тогда Вергилий придумал бы другую, а потом ещё одну, и ещё, и так до тех пор, пока мне бегать не надоест. А привычки сбегать от боя я не имею. Так что пусть жрец думает, что всё идёт по его плану.

Я сел на кровать и привалился спиной к холодной стене. А затем провалился в пустоту. Упал на что-то жёсткое под чье-то недовольное бормотание.

— А ну слезь с меня, на хер! — процедил сдавленный голос.

Арнстон!

Вместо стены за каменной кроватью зиял проход, а в нём стояли Арамилий с небольшим фонарём и Парнстон с лыбой до ушей. А ещё с земли поднимался толстый Арнстон, которого я чуть не придавил.

— Ну ты и туша, Дубов, — прохрипел он.

Я встал, и мы оказались друг напротив друга по разные стороны кровати.

— Что вы здесь делаете? — шёпотом спросил я. Не хватало, чтобы охрана услышала.

— Мы пришли спасти тебя, барон Дубов, — кивнул Арамилий. — Как только мы узнали, что тебя схватили, то сразу поняли, что именно об этом ты и говорил, и нам пришла пора действовать. Это место не всегда было тюрьмой. Много лет назад здесь располагались склады для добытой руды, так что сбежать отсюда не проблема, если знать как. Идём, Дубов, пока нас не заметили.

— Нет.

— Ч-чего? — подавился лидер гренадёров.

А молодой коротышка тихо засмеялся:

— Я же говорил! Это Дубов! Его нельзя просто взять и посадить в темницу. Если он сам того не захочет…

— Н-ну, на хер, — протянул толстяк, разворачиваясь. — Я сваливаю!

— Да подождите вы! — замахал руками Арамилий. — Тебя же завтра казнят.

— Без суда и следствия? — я удивлённо вскинул бровь.

— С судом и следствием. Но это не имеет значения, если твоя голова покатится по полу к ногам твоих друзей.

— Не покатится.

Гном закатил глаза и вздохнул:

— Омур, дай мне сил… Дубов, в рядах солдат короля ещё остались наши союзники, и они говорят, что против тебя собрали множество улик и нашли даже свидетелей. Во взрыве Кузниц, в убийстве Принципала и в проклятье Шута тебя признают виновным. Единственный способ спастись — пойти с нами.

— И что потом? Партизанить и жрать крыс? Или просто убраться из города, который вот-вот погибнет?

— Мы… мы что-нибудь придумаем… — Арамилий растерял уверенность. — У тебя же был какой-то план?

— Ага, и какая-то тактика, которой я придерживаюсь. Нет, Ара, я никуда не иду. Этот ваш жрец покусился на моих друзей и на меня, а я такое не прощаю. И мне не по нраву сама мысль, оставить кучу гномов умирать в горниле гражданской войны, которую Вергилий задумал.

— Всё-таки, это правда? — нахмурил светлые брови Парнстон. — Больше его не устраивает роль серого кардинала, и он задумал свергнуть короля?