— Простите меня, господин… — вдруг сказала сзади Вероника. А потом хлюпнула носом.

— Хватит звать меня господин. Я не он. Зови Дубов. Или Коля. За что ты извиняешься?

— Я простолюдинка, господин. Это я виновата.

— Думаешь, надо было дать монстру убить тебя?

— Вам не следовало спасать меня-а-а!

Рыдая, она бросилась на меня сзади. Мда, и что с ней делать?

— Мне надо… было… идти быстрее-е-е! — не успокаивалась Вероника.

Я попытался двигаться дальше, но она вцепилась в пояс и повисла на нём, волоча ноги по льду. Её голос эхом разлетался во все стороны. Казалось, что даже наши исковерканные отражения смотрят на меня с укоризной — обидел, мол, бедную девушку.

Да она сама! Всё сама! Боже, за что мне такое наказание?

Я повернулся, взял Веронику за руку и поставил на ноги. Легонько щёлкнул по красному носу.

— Слушай, давать монстрам убивать людей у меня на глазах не в моём характере. Да, я тебя спас, но в благородство играть не буду. Если хочешь предаваться чувству вины или другому унылому занятию, то оставайся здесь. Если нет, то идём дальше. Молча. Кивни, если понятно.

Она кивнула и шмыгнула носом. Я пошёл дальше, слыша позади топот ножек девушки. Еды у нас нет, а когда зайдёт солнце, то мы останемся в кромешной темноте. Я нашёл зажигалку Агнес, но понятия не имел, сколько в ней еще топлива. Можно израсходовать его на освещение, но я предпочту сэкономить, чтобы, если повезёт, протопить выход наружу. Если такой удастся обнаружить. Так что времени сидеть и сопли по лицу размазывать просто нет.

Через десять минут шаги Вероники сбились с ритма и начали стихать. А потом будто куль с опилками упал. Я обернулся, и от лежащего тела Вероники по пещере разнеслось громкое урчание её живота, усиленное эхом. Мой живот ответил тем же. Есть хотелось.

Я подошёл к девушке. А она, оказалось, ещё и храпела в придачу ко всему!

— Эй! — я перевернул её и легонько постучал по щекам.

Девушка сонно зевнула, схватила мой палец и:

— Ам!

Укусила его! Больно!

— Ай! Ты что, ходячий мертвец, что ли⁈ — я затряс рукой.

Студентка сонно открыла глаза, похлопала ими и села.

— Ой! — поняла она. — Простите, господин! Когда я голодна, я всегда хочу спать.

— Придётся потерпеть. Пошли.

— Хорошо! — сурово кивнула она. Встала, сделала пару шагов и опять упала лицом в снег, захрапев.

Боже, да за что мне это? Или я уже задавался этим вопросом? Ладно, от меня не убудет. Не в том смысле, что я дам ей мной закусить!

Я поднял её и взвалил на плечо. Можно было и на руки, но так идти удобнее. Да и ей было всё равно. Храпела только так, ещё и причмокивала во сне.