Плечи Морозовой опустились, руки соскользнули со стойки. А я продолжил:
— Но я не хочу, чтобы ты искала.
Девушка вздрогнула, будто её током ударило. Она взглянула на меня, на губах появилась нерешительная улыбка, а на щёки вернулся румянец.
— П-правда?
— Ты меня не слушала, что ли? — нахмурился я, пытаясь спрятать улыбку. — Я же сказал. Ты моя… управляющая.
Она перегнулась через стойку, обвила мою шею руками, подтянулась и страстно поцеловала в губы. Её дыхание пахло вином и облегчением.
— Ну и гад же ты иногда, Дубов, — прошептала она.
Мы ещё с час просто болтали, пока Марину совсем не отпустило. Обсудили её планы по ремонту поместья, поговорили о винодельне, о строительстве памятника на месте особняка Михайловых. В общем, о разном. Альфачик успел вернуться в комнату — усталый, но довольный.
А девушки всё сидели, так ни разу и не пошевелившись. Разве что Агнес начала храпеть. Но оно и неудивительно. Если всю неделю она забивала на сон, понятно, что медитация пойдёт немного не по плану.
— Слушай, а они долго так будут сидеть? — тоже удивилась Марина.
— Вообще, время там идёт по-другому. — Я отпил вина из бокала и задумчиво поболтал остатки на донышке. — Здесь прошла пара часов, а там может и неделя. Чем дольше, тем лучше. Если подумать, и правда как-то подзатянулся их визит в Духовное пространство. Но давай подождём ещё немного.
Девушка спрыгнула со стула и сладко потянулась, разминая мышцы, отчего в её спинке появился очень соблазнительный прогиб. Она поставила бокал на стойку и прошлась между девушек. Наклонилась над Лакроссой и потрогала её лоб, затем подошла к Веронике и так обошла всех девушек.
— Странно. У всех будто жар, кроме Агнес и дриады. Агнес, понятно, просто спит. А Маша опытный Духовный практик. Наверно, тоже нормально, что у неё лоб тёплый?
Девушка вопросительно взглянула на меня, а я вскочил со стула, чуть не сшибив висевшую на крючке над стойкой сковородку.
— Насчёт жара не знаю, но дриада и не должна быть тёплой.
В следующий миг мою голову пронзила ужасная боль, свалившая с ног. И в ушах зазвенел отчаянный крик дриады:
«Коля, спасай!»
А вот это точно не к добру.
Глава 18
Я лежал на полу, глядя на белый потолок с большой хрустальной люстрой. Вечернее солнце врезало по ней закатными лучами, раскидывая причудливые оранжевые блики. Трещал камин. Если не считать этого, в комнате стояла абсолютная тишина.
А вот в моей голове надрывалась дриада:
«Коля!.. *непереводимый древнерусский мат* Где ты там? Нас сейчас сожрут!»
Я тут же сел в позу лотоса. Она считалась самой лучшей для медитаций, а я считал её издевательством. Но, как ни странно, она работала! Видимо, сильное неудобство от сидения на собственных скрещенных ногах затмевало все остальные внешние раздражители.