Не сопротивляясь, она упала мне на грудь. Даже попытки не сделала надеть штаны обратно. Впрочем, сделать этого я бы ей всё равно не дал.
— Это какой же? — выдохнула она мне в лицо. Её дыхание пахло цветочным лугом.
Не дожидаясь ответа, она впилась в мои губы своими — прохладными и настойчивыми.
«Всё правильно, Маша. Ты угадала,» — мысленно произнёс я, отвечая на её поцелуй и крепче прижимая к себе.
Глава 17
С дриадой до кровати мы так и не добрались. Уснули прямо на диване возле камина. Усталые, зато довольные.
Проснулся я от того, что мне лижут лицо. И нет, это была не Маша, а Альфачик. Бедолага привык, что с утра мы уходим на прогулку с тренировкой, а сегодня я малость проспал. Пришлось встать и открыть ему дверь. Лютоволк выбежал в коридор, чуть не сбив меня с ног. Другие студенты академии уже перестали его бояться. Привыкли, потому что видели, как каждый день он гуляет со мной, ни на кого не бросается, а ещё и директор не то тренирует его, не то дрессирует. Поняли, что опасности он не представляет, и только прижимались к стенам, когда эта шерстяная боевая машина неслась по коридору.
А Степан Степаныч так и вовсе выглядел счастливым и даже будто помолодел лет на двадцать. Теперь на вид ему было около девяноста. Нужно будет с ним встретиться и обсудить пару вопросов.
Закрывая дверь за Альфачиком, вспомнил конфликт с княжичем Разумовским. После того как его отца схватили, он, можно сказать, «съехал». Точнее, переехал в камеры временного содержания. Насколько я знал от Сергея Никитича, Разумовского-младшего, как и его братьев и сестёр, допрашивали на предмет того, знали ли они о деятельности отца и его друзей.
Впрочем, это уже не моя забота. Главное, что никто больше не возмущался шуму на этаже. А с Машей пошумели мы знатно. Подходя к дивану, улыбнулся воспоминаниям о сегодняшней ночи. Маша лежала, вытянувшись и сексуально изогнувшись, и спала. Я же любовался изгибами её зелёного тела.
Ощущения с ней довольно любопытные. Дриада по своей сути — растение. Или что-то вроде того. Об их физиологии было мало что известно, но одно я теперь мог сказать точно: девушка сохранила свою человечность. Полностью, хех. А вот температура тела у неё была на уровне комнатной, кожа — гладкая и упругая. Так что ночь я провёл познавательную.
Наклонился, опершись локтем на спинку дивана, и провёл рукой по её волосам. Они были похожи на тонкие травяные стебли. На ощупь тоже. Затем отправился готовить завтрак. Можно, конечно, пойти в столовую, но сегодня у меня было поварское настроение. Хотелось чего-то, сделанного своими руками.