— Ну, дамы, — тряхнул я заваренным дубовым веником, — кто хочет попариться?

— Я! Я хочу! — тут же подняла руку Агнес. — Отпарь меня как следует!

— Боже, Агнес, — вздохнула княжна. — Он ведь только и ищет, с кем удовлетворить свои садистские наклонности. Вот и дриаду всё утро терзал.

Маша при этих словах приняла самый невинный вид, притворяясь, будто ногти разглядывает. А я встретился взглядом с гоблиншей, затем посмотрел на княжну.

— Агнес? Ты чего так странно на меня смотришь? — спросила Онежская зелёную мелочь.

— Из-за него… — она показала на меня рукой.

А я продолжал смотреть на княжну и хищно улыбаться. Повернув голову ко мне, девушка смутилась и попыталась закрыть тело руками.

— Не смотри на меня так, будто раздеваешь взглядом!

Хоть купальник из треугольников ткани и верёвочек трудно было назвать одеждой, пялился я на княжну не поэтому.

— Кажется, я решил, кто будет первым, — навис я над Василисой. — Ложись, сейчас будем удовлетворять твои мазохистские наклонности.

Княжна оглянулась на подруг, ища у них поддержки, но девушки только руками развели да плечами пожали. Онежская сама напросилась. Она глубоко вздохнула, прикрыв глаза, и высокопарно выпалила:

— Ну что же, терзай меня, тиран! Приму удар, чтобы спасти остальных!

И легла на живот, подстелив полотенце. А я тут же опустил горячий веник на её небольшую попу. Полотенце заглушило возмущённый писк, который рассмешил остальных.

— Я тоже так хочу! Чур, я точно следующая! — заявила Агнес.

Купальник на ней был тоже кожаный, со шнуровкой. Любит она всё кожаное…

— Господин, и меня не забудьте оттиранить! — замахала рукой на другом краю длинной лавки Вероника. Отчего её грудь чуть не вывалилась из лифчика.

— В порядке очереди! — заявил я и начал как следует парить Василису.

Я не знал, бывала ли она раньше в банях, поэтому был с ней нежен. Не забывал поливать холодной водичкой для контраста, чтобы укрепить организм. Но главная цель — прогреть всех девушек, чтобы никто не заболел.

Постепенно княжна вошла во вкус и перестала попискивать, зато начала постанывать. Особенно когда проходился по её ягодицам.

Боже, я и не думал, что у неё такой сладкий голосок. Аж в дрожь бросило!

Вскоре Василиса просто обмякла на скамье. Красная, распаренная, в кусочках дубовых листьев и счастливая. Как тряпочку вынес её в моечную и оставил отдыхать, принявшись за Агнес.

Парить фигуристую гоблиншу было одно удовольствие. Она только и успевала добавки просить, но скоро её постигла та же судьба, что и Василису. Затем её место заняла Вероника. Когда прохаживался по её груди или ягодицам, по ним расходились приятные глазу волны. Синеглазка только губку прикусывала от удовольствия.