— Девочки, давайте на «ты», — улыбнулась Василиса. — Я и так по вам успела соскучиться, а вы ещё этикетом от меня будто отгораживаетесь.

— Замётано, Вася! — с готовностью кивнула Агнес, отчего её очки упали на глаза.

Княжна засмеялась, прикрыв рот рукой, затем произнесла:

— А я уже сдала все экзамены.

Вот почему я её не видел на занятиях! Но… как? Когда?

— Как? Когда? — словно эхо повторила мои мысли поражённая Лакросса, не донёсшая ложку с супом до рта.

— Ну, я хорошо подготовилась, пока гостила у родителей в Якутске. Они настоящие тираны! — надулась Онежская. — Заставляли постоянно учиться, чтобы я не отставала от программы. А я ещё и тренировалась каждый день. Спала всего по десять часов!

Я, который в Питере вообще спал, если получится, а сегодня спавший всего пять часов, опять подавился чаем. Проходивший рядом зомби-студент, услышав княжну, обернулся к нам, но его уставшее тело такого манёвра не выдержало, и он плашмя рухнул на пол, сбив чей-то поднос со стола.

— Невозможно… — простонал он.

Понимаю, братишка, понимаю.

Я так и не узнал, что хотела спросить Онежская, потому что дальше разговор быстро перетёк в обычное девчачье русло. Подруги делились впечатлениями от поездки в столицу. Василиса то хмурилась, то хохотала вместе со всеми, но по глазам было видно, что она по-доброму завидует.

Я же вернулся мыслями к аресту Билибина, но это быстро заметила Агнес.

— Коля, а ты чего такой сидишь, будто тебя гигантским маятником шандарахнуло? — спросила она, хитро прищурившись.

И я вкратце им рассказал о событиях воскресенья. К чему скрывать то, что и так скоро станет достоянием общественности? Девушки знали герцога как человека, который спас их… от меня. Во время нападения на академию.

— Мы должны срочно спасти его! — воскликнула зелёная мелочь.

— Всем сидеть на попе ровно! — рыкнул я грозно. Девушки рефлекторно выпрямились на стульях. — Я сам разберусь с этим делом. И никому ни слова.

— Всем сидеть на попе ровно! — тут же повторила за мной Агнес. — Коля знает, что делает.

Конечно, блин, знаю. Почти.

После обеда разбрелись по своим факультетам — сдавать оставшиеся три экзамена. К вечеру всё закончилось, и я вернулся в комнату, выжатый, как лимон.

Кстати, комнату я теперь занимал другую, побольше. Раз уж волчонок остался со мной, то я в субботу обратился к директору с просьбой выделить мне апартаменты побольше. Имею право, раз уж помог спасти его академию от полного разрушения. Директор с радостью согласился, если я дам ему с этим Лютоволком поиграть. Не знал, что Степан Степаныч так любит животных. Особенно волков. Пообещал ему, что предоставлю эту возможность несколько позже.