— Домой?

— Нет, Морячок. Не сразу. Давай на наш плацдарм у границы Реальностей глянем. Слегка подсобим, если совсем им туго приходится.

Но помощь наша не потребовалась. Это уже не плацдарм. Вся бывшая нейтральная полоса заполнена людьми и техникой. Работают установки по полному снятию вражеского барьера. Остатки тварей первого эшелона лихо перемалываются танками и тяжёлыми штурмовыми отрядами. Красотища! Наступление не сорвалось!

— Вот теперь уходим, — приказываю я. И через пару мгновений мы оказываемся у нашего блиндажа.

Валимся без сил. Но не так, как после прошлого рейда. Просто устали, вымотались. Нет полного изнеможения у бойцов шестого отделения. Оглядываясь по сторонам. Якутовой и Станова не вижу. Хоть тут повезло. В таком состоянии я для них больше не противник, а боксёрская груша. Лежащая на земле и поэтому очень удобная для битья ногами.

—Чах…

— Ась?

— Ты как?

— Устал, как последняя собака. Но подыхать не собираюсь. Чуток в тебе отдохну и можно идти снова коньяк добывать. Видал, как я проклятых харков крошил? Хвастать не в моих скромных традициях, но примерно двести тридцать две подлюки на тот свет отправил лично. А раньше с парой десятков еле справлялся. Такими темпами скоро и огнём плеваться начну. Лет двадцать потерпи и увидишь, насколько я велик и прекрасен. Только наливать не забывай.

— Ты и без этого крут, братец, — еле ворочая языком, ответил ему, чувствуя, что погружаюсь в сон. —Отработал на славу.

Не дав себе окончательно раскиснуть, с трудом поднялся на ноги и подошёл к своим ребятам. Все шевелятся, крови не видно. Пьют из фляг воду и тупо таращатся в небо с блаженными улыбками на лицах.

— Чего лыбитесь, ромалы?

— Блин, командир! — довольно отвечает Пушкин. — Ты реально двужильный, раз ещё ходить можешь. А улыбаемся, потому что хорошо. Круг, конечно, штукенция крутая, но в нём как от мира отрезанные. А тут тепло, травка зелёная пахнет, солнышко щуриться заставляет. Понимаешь весь кайф жизни.

— И приятно, что тварям задницы до самых гланд надрали, — с похожими интонациями в голосе продолжил Астроном. — Кто бы мне сказал месяц назад, что почти целую орду перемелем вшестером, я бы посмеялся над идиотом.

— Вообще-то, сегодня на две орды оторванных голов наберётся, — высказал своё авторитетное мнение Морячок. — Но в остальном Астроном прав. Впервые не стыжусь себя. Было такое чувство, что смог бы не сдрейфить и без этой странной защиты вокруг нас. Как простой воин пошёл бы голой грудью на пули.

— А Жир и с голой жопой сможет! — хихикнул Борзый. — Она у него большая, и твари точно испугались бы такого чуда природы.