— У нас вообще-то фамилии и имена имеются, — зло отреагировал графский сын.
— А на хрена мне имена мертвяков запоминать? Так проще будет, и никого не перепутаю.
— Тогда и про своё забудь. В одной тонущей лодке плывём.
— Верно… — почесал макушку я. — Зовите… Маршал и на вы. Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. А у сержантов, особенно младших, амбиций намного больше.
— А чего сразу не царь?
— Заметь, — улыбаясь от уха до уха, отвечаю ему. — Не я это предложил. Пусть будет Царь.
— Позвольте, — поправив очки, возразил Астроном. — Это никак нельзя. Вы же не королевских кровей. И, кстати, кто по титулу? Надеюсь, он у вас имеется?
— Барон. Но не цыганский.
— Хоть это радует, хотя табор у нас ещё тот, — хмыкнул дрищеватый Пушкин. — Ну что, барон? Мы вроде уже построились. Какие будут ваши очень ценные указания? Пару коней украсть надо или золотых колец из меди наделать?
— Пойдёмте ужинать, ромалы. А то сегодня день суетливый выдался. Я уже замудохался так, что и словами не передать. Заодно поближе познакомимся в неформальной обстановке. Как говорится: ай, нанэ-нанэ, разойдись!
Глава 9
Кто бы что ни говорил, но совместный приём пищи вокруг ночного костра сближает людей. Сразу появляется ощущение, что там, за темнотой, окружающей нас со всех сторон, ничего нет. И только мы во всём мире. Маленькое первобытное племя, пусть жрущее и не мамонта, а саморазогревающиеся армейские пайки, но одна стая, в которой нет чужаков.
— Ну что, парни, — облизав ложку и смяв пластиковый контейнер от гречневой каши с мясом, начал разговор я. — Дела у вас, конечно, хреновые. Но хреновей всего то, что тихаритесь. Быть может, и помогли бы вам имперские медики. Сирьенны своё дело знают.
Я вот тоже не самый простой человек на земле: и минус Дар имею, и боевой серп кроу меня своим признал. Ещё из прошлой жизни ни черта не помню. В автобусе при аварии башкой шандарахнулся так, что даже собственное имя заново учил, поверив другим на слово.
— Из плена-то как сбежали, господин сержант? — поинтересовался Астроном.
— А я не был в нём. Что раньше было, того не ведаю. Но очнулся на дороге во время покушения на одного генерала. Стрельба, харки бегают, джипы горят. А я, словно младенец, смотрю на мир большими глазами. Потом меня долго обследовали, и СБ крутило. Но ведь пристроили к делу?
— Странно… — задумчиво протянул Морячок. — Если минус Дар, то откуда тогда серп кроу взялся? Его и с нормальным Даром фиг приручишь.
— А что ты знаешь о минус Даре?
— Ничего.
— Вот и имперские умники тоже, оказывается, ничего не знают. Говорят, что я для магии непрошибаемый, но на самом деле всё намного сложнее. Некоторые её проявления затрагивают меня. И в Воронке перемещался, и серп вот за своего признал, когда я у свежеугробленного кровопийцы одолжил его посмотреть. Оборотни от меня шугаются, свой истинный облик проявляя. Короче, наверчено многое, но никто в подобном разобраться не может.