— Согласны! — коротко, но эмоционально выпалил Жир.
— Ну, тогда после завтрака и начнём. Все тренировки на сегодня отменяются.
Наверное, этот приём пищи показался самым долгим для них. Видно, что народ ложки в свои пасти с трудом просовывает, потеряв от волнения аппетит. Понять их можно. Я хоть и не участвую в процессе, но тоже переживаю.
Как только из моих уст прозвучала команда на построение, то, побросав столовые приборы, отделение мигом исполнило её.
— Морячок, — сказал я как можно доброжелательнее, чтобы не накалять обстановку. — Сейчас ты опять за Главного в Круге. Задача простая: не дать разорвать его, что бы ни происходило. Будет щекотно — смейтесь. Боль появится — кричите, но связи между собой не теряйте.
— Я плохо переношу боль после гоблинской лаборатории, — честно признался Жир. — Могу не удержаться. Всех погублю.
— Не погубишь. В случае неудачи никто сразу не умрёт, но будете пару месяцев оставшейся жизни испытывать стойкое сексуальное влечение друг к другу. Так и проведёте свои последние дни в обнимку с чужим хером.
Отделение резко взбледнуло с лица, с омерзением косясь на соседа.
— Грустно-то как… Поэтично… — вздохнул невидимый Чах. —А говорил, что печальные драмы не любишь. Ничего! Я из тебя ещё нормального наумба сделаю. Вон как уже к культуре приобщился, хотя всего ничего под моей опекой. Но что-то я не припоминаю такого эффекта в случае неудачи.
— Заткнулся бы ты, поросёнок с крыльями. Для острастки придумал. Смертью таких не напугать: привыкли к мысли о ней. А вот подобное извращение страшит покруче пыточной камеры. Теперь точно Круг не разорвут.
— А! Понял! Опять врал и создавал новый мир!
— На фиг такие миры. Просто врал ради дела.
Закончив мысленно трепаться, снова обратился к подчинённым.
— Так что если не хотите очко товарища вместо розы нюхать, то должны стойко пережить любые испытания. Возможны галлюцинации, неприятные ощущения. Приятные, кстати, тоже возможны.
— То есть, — вынес вердикт Борзый. — Ты сам не знаешь, что будет? Как в лаборатории харков экспериментики ставить намереваешься?
— Знаю, — соврал я. — Но тут ощущения у каждого могут быть индивидуальные. Кончайте ныть! Морячок! Создавай Круг!
Больше никто спорить не стал. Вскоре шестое отделение послушно замерло с остекленевшими глазами. Я попытался пробиться к ним и посмотреть, чтобы никто не филонил. Но Чах непривычно серьёзным голосом сосредоточенно произнёс.
— Не надо, Данила. Теперь мой выход. Да поможет мне Изначальный Великий Наумб и то яйцо, из которого он вылупился!
Глава 15
Чах замолчал, оставив меня в одиночестве, если не считать замерших бойцов. Как я ни вглядывался, но никаких изменений у них не находил. Неужели ничего не получается у наумба? Или они есть, просто не могу увидеть нормальным человеческим зрением?