— Госпожа лейтенант, — обратился к Якутовой со всеми уставными заморочками. — Разрешите доложить?

— Ты чего? — удивлённо уставилась она. — Уже справился?

— Так точно!

— Брешешь!

Резонно не поверив мне, Галина сама пошла проверять чистоту ватерклозета. Вернулась достаточно быстро и не в самом лучшем расположении духа.

— Горюнов, млять! А ты не подумал, что нам несколько часов до Барановичей добираться в этом железнодорожном бардаке⁈ Где гадить будем⁈ И вообще! За порчу казённого имущества…

— Извините, госпожа лейтенант, — перебил я её, внутренне усмехаясь. — Что-то не так?

— Дыра в полу — это «всё так»?

— Не знаю. Быть может, в этом вагоне применяется тип деревенского туалета. Свесил в дырку задницу и… По мне, так разумное решение — дёшево и сердито.

— Издеваешься? Я тебе специально техническую документацию по вагону принесу, дам прочесть про систему санузла, а потом заставлю сожрать бумаги!

— То есть унитаз должен быть?

— Конечно! Перестань изображать идиота. Тем более, я была в туалете и сама лично видела новенький блестящий унитазик!

— То есть после вас он и пропал? Извините, но я обязан буду подать рапорт. Пусть потом комиссия разбирается, что же случилось: хищение стратегически важного объекта или несчастный случай из-за непреодолимых сил вашего организма в момент дефекации. Уверен, что личный состав вверенного мне отделения тоже не останется в стороне.

— Не останется, — подтвердил мои коварные планы Морячок.

— Ну ты и сука, Горюнов… — непонятно, то ли веселясь, то ли заводясь ещё больше, протянула Галина. — Ладно. Тему замяли, и в соседний вагон ходить будем. Но с поставленной задачей ты не справился.

— Справился. Представил несуществующий унитаз и мысленно оттёр его зубной щёткой до блеска. Даже вашу щёточку одолжил в своих фантазиях, так как моя сносилась от старания очень быстро.

— Двести отжиманий! — моментально отреагировала она, услышав последнюю фразу.

— За что⁈

— За то, что без спроса взял командирскую щётку.

Понятно. Теперь вижу, что действительно прикалывается. Ну и перед моим отделением пытается марку держать. Бойцы, кстати, уже еле сдерживаются, чтобы не заржать от этого театра абсурда, устроенного командирами.

Я же, козырнув, упор лёжа принимать не стал, а просто, уставившись в потолок, стал считать.

— Один… Два… Три… Четыре… Дыхание ровное, сил ещё много. Пять… Шесть…

— Отжимаешься тоже мысленно? — догадалась Галина.

— Естественно. Каков проступок, такое и наказание.

— Отставить. Всем по койкам! Замереть и не отсвечивать до самых Барановичей! Хотя… Нет! Всем залечь, а Горюнову продолжить упражнение! Но я поняла, что зубная щётка была самой дорогой для моего сердца вещью, поэтому наказание увеличивается до тысячи отжиманий. Пусть и мысленно, но вслух. Люблю засыпать под приятный тембр своего самого любимого курсанта.