— Временное явление, — отмахнулся я. — Командиры чудят.

— А эти? — показал он на притихшее шестое отделение. — Уж не про них ли слушок прошёл, что собираются из-за большого недобора взять некондицию и посмотреть, что из неё выжать можно? Уже и кубрик наш бывший под них отдали, и указания, как вести себя с новичками, тоже от Якута поступило.

— И как? — насторожился я.

— Жёстко. Какое-то ускоренное обучение, поэтому жалеть нельзя. Даже первому и второму курсу гнобить можно. Когда такое было?

— Понятно… Ладно, продолжайте свой общественно полезный труд.

— А чего это сразу мы? — с лёгкой ухмылкой ответил второй курсант. — Пусть новенькие отдуваются. Имеем право приказывать, раз сам полковник отмашку дал.

— Значит так, детвора, — с угрозой проговорил я. — Вместе с этой некондицией я на фронте тварей на части рвал. И не вам, соплякам, в моём присутствии их гонять. Могу сам дать такую отмашку, что до конца курса в лазарете пролежите. Вникли?

— Так бы и сказал, что под твоей защитой.

— Они не под моей: сопли вытирать никому не собираюсь. Но и при мне их не трогать.

— Ясно.

Курсанты сразу потеряли интерес к нашему табору и занялись своими прямыми обязанностями: круглое носить, а квадратное катать. Ну а мы беспрепятственно прошли в казарму, в которой было всего шесть коек на всё огромное помещение.

— Что-то мне не очень понравился твой разговор с бывшими сослуживцами, — осторожно закинул удочку Жир.

— Нормально всё. Это школа спасателей, а не институт благородных девиц. Тут все соки выжимают, чтобы потом вы смогли выжать их из врагов. Готовьтесь очень мало спать, очень мало есть, но зато безумно много тренироваться и получать по хлебалам.

— А можно наоборот? — грустно поинтересовался Астроном.

— Можно, но через несколько месяцев. А сейчас не нойте и примите своё нынешнее положение философски. Поверьте, что раз вас сюда запихнули, значит, так надо.

— Кому надо? Мне вот совсем нет, — пояснил свою позицию Борзый.

— Кому и что — скоро узнаю. А вы пока обживайтесь.

После этих слов я развернулся и направился в сторону штаба. Уверен, что в нём меня вдоволь накормят плохими новостями. Так оно и оказалось. Войдя в кабинет полковника, увидел не только его лысую образину, а также Старшего следователя Комова и генерала Ростоцкого. Неуютно чувствую, когда эта троица собирается вместе.

— Присаживайтесь, Данила Юрьевич, — обратился ко мне генерал. — Разговор долгий предстоит.

— Обойдётся! — рявкнул Якутов. — Горюнов! Почему до сих пор в армейской форме? Или я неясно высказался о получении её⁈

— Было предложение одеть моих бойцов, но про меня ни слова.