— Очень хочется, чтоб побыстрее. Я вашего капитана ещё толком не знаю, но уже мысленно мечтаю ему морду набить.

— Поверьте, Данила, — рассмеялся Ростоцкий, — скоро не просто набить, а убить захотите! Зная ваш характер, уверен, что завтра ближе к обеду определитесь с самым жестоким способом лишения жизни.

— Не факт, — возразил я. — Допускаю, что и к сегодняшнему концу дня. Ненавижу зацикленных бюрократов.

— Сегодня у вас будут иные кровавые мечты, — подмигнул Геннадий Григорьевич. — И связаны они… Догадаетесь, с кем?

— Старшим следователем Комовым?

— Браво! Илья Сергеевич ждёт вас в соседнем кабинете. Примите мои искренние соболезнования, но тут я ничего изменить не могу.

Комов действительно ждал меня, прихлёбывая из стакана в серебряном подстаканнике чай. Не утруждая себя отдаванием чести, я просто кивнул и сел с другой стороны его стола. Так и молчали, пока чай не закончился.

— Смотрю, совсем никуда не торопитесь? — с сожалением посмотрев на дно стакана, нарушил тишину Комов.

— «Слово — серебро, а молчание — золото». «Молчи, и за умного сойдёшь». Могу долго цитировать пословицы в своё оправдание.

— Да, — согласился следак. — И я от себя добавлю: «Молчаливая собака исподтишка хватает».

— Любимая у сбешников? По профилю, так сказать?

— Не ёрничайте, Данила. Хотите одну интересную запись прослушать? — криво усмехнулся Комов, протягивая мне наушники.

Ну, если просят, то чего не сделать? Нацепил на уши аппарат и приготовился услышать какой-нибудь интересный в своей коварности диалог. На худой случай — монолог. Но из динамиков раздался знакомый писк, чуть не разорвавший мне барабанные перепонки и основательно припёкший мозги. Так кричат суккубы. Уж эту ультразвуковую пытку я запомню теперь на всю жизнь.

Срываю наушники и пытаюсь прийти в чувство после подобного «концерта».

— Впечатляет? — ехидно интересуется следак.

— Что за хрень? — делая вид, будто бы ничего не понимаю, отвечаю ему.

— Суккуб воет перед смертью. Обычно, кто попадает под этот звук, с ума сходят. Но в наушниках не страшно. Другой разговор, что если бы вы не отреагировали правильно, на первых же секундах не сбросив наушники, то разговор перешёл в более неприятное русло.

— Поясните, — насторожился я.

— Всё просто. Вы сейчас прослушали предсмертный крик Смоленской суккуба. Повезло её выследить, грохнуть и даже записать на специальную аппаратуру лет эдак семь назад. Для людей эти частоты смертельны, если лично от твари услышать. Но и через запись неплохо так прибивает к полу.

— Посчитали, что могу быть самкой джина?

— Но вы ею не являетесь. Честно говоря, мне наплевать на тот бардак, что вы устроили во дворе собственного дома и в «Журавушке». А вот на Милу… Милену Стерникову — совсем нет. Эта тварь выбрала своими охотничьими угодьями столицу. Обычно каждая женская особь джиннов охотится на определённой территории ровно пятнадцать лет, а потом её сменяет такая же тварь.