И как теперь странно звучит слово «спасатель». Насколько разный смысл в него вкладывают здесь и там. Но есть и общее. Прежде всего, умение думать головой, а потом уже действовать. Вселять уверенность в потерпевших, даже когда сам боишься. И, конечно, понимание, что нет безвыходных ситуаций, пока жив сам и тот, кого ты спасаешь. Эх! Нашим бы парням из той земной МЧС ещё бы дар колдовской заиметь — любую беду отвели! Интересно, как они там без меня?

С такими мыслями и облазил все вагоны на своём участке ответственности. Заодно проверил, всё ли нормально. Но наши курсанты-сержанты, распределившись по группам, не подвели, и никаких эксцессов не было. Даже табор и тот не запаниковал, когда услышал о скорой смене транспортного средства.

— Прыгали с поезда на ходу? — поинтересовался я у Морячка.

— Не доводилось, Барон, — улыбаясь, проговорил он. — Но ты не переживай. Надо будет, и с самолёта прыгнем. Главное, чтобы с парашютом, а то рассказать о впечатлениях не сможем потом.

— А я бы дерьмом прямо в воздухе послание выложил! Во время подобного аттракциона его бы неожиданно много во мне оказалось! — заржал Пушкин.

Вместе с ним засмеялись и остальные ромалы, подкидывая идейки прыжка без парашюта и заряжая своим уверенным оптимизмом остальных бойцов в вагоне.

Так что, когда мы проезжали мост, никакой паники не было. Тем более поезд хоть и не остановился, но сбавил ход примерно километров до двадцати. Тренированным людям подобное не помеха.

Но несколько вывихов всё равно после приземления было. Схватив пострадавших, аккуратно стали пробираться к берегу. Вроде бы и безлюдная местность, но в последнее время, как оказывается, нельзя доверять даже самым секретным и хорошо укреплённым базам.

А в глухомани вообще «медведь — прокурор», так что с правильно подготовленной позиции нас всех можно перестрелять легко, а потом спокойно добить раненых. Такого удовольствия гипотетическому противнику никто доставлять не захотел.

Когда добрались до воды, то реально увидели стоящий в паре метров от берега экскурсионный кораблик.

Заходить на него не торопились, а из кустов стали наблюдать за местностью.

—Да нормально всё! — пробурчал в моей голове Чах. —Сам Ростоцкий в каюте сидит и вас дожидается.

Если во всей этой кутерьме я ещё могу не доверять генералу Ростоцкому, то доверие к Чаху у меня полное. Махнув рукой бойцам, первым пробежал по трапу на это плавающее корыто. За мной потянулись и остальные. Как только последний человек ступил на палубу, трап тут же был убран, и мы поплыли.

Или, как говорят моряки? Плавает только дерьмо, а на судах ходят? Ну, значит, пошли!