- Олег, а ты Нечая зачем в Бирман отправил? Ты же объяснял мне, что готовишь из него нашего главного контрразведчика, даже лейтенантские шеврон и аксельбант ему вручил. Он теперь передо мной нос дерёт. Бросил меня на этих скучных прилипал. А я думала, что он мне друг. Раньше он мне даже в любви признавался. А теперь прячется, а если встречает, то глаза прячет.
Барон Ферм огляделся и, убедившись, что охрана, как и ей было предписано, находится от них на достаточном удалении, чтобы не слышать разговор барона и баронеты, только тогда ответил.
- Он не просто тебе друг, Уля. Он тебя любит. Ты ведь уже взрослая девушка и понимаешь это не хуже меня. Но вы ещё молоды и у вас слишком разное положение, чтобы о таких вещах думать. Я с тобой откровенно говорю. Но, вообще, по амурным делам, это ты не ко мне, а к Гортензии или Каре. А насчёт первого вопроса, так чтобы стать хорошим контрразведчиком, надо побывать в шкуре разведчика. Он поехал под видом помощника замятиного приказчика. Как приедет, я тебе обещаю, будет докладывать о результатах своей поездки нам обоим.
К Распилу они приехали уже поздно вечером. Одмий, начальник охраны поселения, ждал их уже, что называется, при параде, у ворот поселкового ограждения. Значит, секреты, выставленные вокруг поселения, их вовремя засекли и доложили начальству.
Глава 20
Сказать, что деньги к Олегу потекли рекой, было бы большим преувеличением. Но то, что его расходы сейчас, даже с учётом размахов строительства, в разы были меньше доходов, это очевидный факт.
Основная часть доходов к нему шла от продаж через бим-бомов.
Отец братьев Бимелатуса и Бомариуса, у которого они брали займы, оказался, ни много, ни мало, главой торговой гильдии Великого княжества Руанск. Осознав прибыльность привезённых сыновьями товаров, он сразу же подмял этот бизнес под себя, сделав своих сыновей, по-сути, своими приказчиками.
Сетования братьев на такую оборотистось своего отца, Олега не впечатлили, потому что для него-то это обернулось сплошными плюсами - кратно возросшим объёмом торговли и существенным расширением ассортимента получаемых им товаров.
Причём, ассортимент этот мог быть гораздо бОльшим, но, к сожалению, ситуация пока была такова, что барон Ферм являлся, практически, единственным потребителем всех привозимых товаров. Выводить экономику своих баронств из состояния натурального хозяйства он только ещё начинал.
Работники, кроме, естественно, рабов, в баронствах Ферм, Пален и Хорнер уже получали больше половины зарабатываемого деньгами. Достучаться до разума Глена Орвина Олег не смог, тот был слишком жаден, а очевидной выгоды не просматривалось, так что тут всё было по-прежнему печально.