Вымоталась так, что из носа опять пошла кровь, а голова закружилась. Она бы упала, если бы не верная Филеза, которая хоть и тоже не сидела сложа руки, перевязывая раненых, но за хозяйкой присматривала. Было бы у бывшей рабыни магозрение, она бы раньше Улю оттащила.

Увидев, что ноги баронеты подкашиваются, Филеза бросила перевязку, подскочила к хозяйке и не дала ей шлёпнуться на землю.

- Госпожа баронета, век буду на вас Семи молиться, - подошёл и опустился перед ней на колени сержант, кажется, из ритиных егерей.

Уля сидела возле костра на раскладном стульчике, который ей принесла шустрая служанка.

- Ну так иди и молись, - громким шёпотом нагрубила ему Филеза, - Что же вы за глупые все мужики такие? Не видишь, как госпожа устала? Дайте ей хоть отдохнуть!

Сержант тут же смущённо поднялся и, увидев ещё одного из солдат, торопящихся преклонить колени перед Улей, перехватил его, и уже вместе с ним обеспечили баронете покой.

Вообще-то, сейчас это Уля вспомнила, так быстро и безболезненно этого сержанта, получившего глубокую и очень опасную рану в живот, она излечила по-неопытности и своей обычной торопливости.

Был бы здесь Олег, то он бы порекомендовал ей влить энергии в Малое Исцеление раза в три поменьше, только, чтобы сержант не истёк кровью, и идти лечить других раненых.

Нет, сержанта бы она вылечила, но до утра следующего дня, а, может, и весь следующий день, ему пришлось бы терпеть жуткие боли.

Но, что сделано, то сделано.

К изъявлениям благодарности Уля уже давно привыкла. Нельзя сказать, что они стали вызывать у неё раздражение - как говорил Олег, доброе слово и коню приятно, но вот утомляли порой ужасно.

Сейчас её поглощали два несовместимых желания - ей очень хотелось есть, и очень хотелось спать. Она вспомнила притчу от брата про Буриданова осла.

Выбор за неё сделала подруга-служанка, она быстро принесла ей откуда-то, явно не из обоза - тот был в аж полулиге, крынку молока, четверть каравая ещё достаточно свежего хлеба, кусок мягкого козьего сыра и плошку мёда в сотах. Притащила всё это не на подносе, а умудрившись использовать только руки.

- Подайте вон тот стул, - скомандовала она самоназначившимся улиным охранникам, к которым присоединились ещё несколько спасённых раненых, - Что вы тут все толпитесь? Ты и ты оставайтесь, а остальные идите вон!

Поданный стул Филеза использовала вместо стола.

- Сама тоже поешь, - сказала Уля с набитым ртом и мысленно поблагодарила Семерых, что тут нет рядом Гортензии. Та бы точно скидку на усталость делать не стала - благородной девице полагается вести себя, как благородной девице, при любых обстоятельствах.