– Теперь моя новость ее не развеселит. Вот ты как всегда! – Тише там! – крикнула я на друзей. – Ведете себя как дети. – Ой, кто бы говорил! – прикрикнул Богдан в ответ. Всего на несколько секунд на линии воцарилось молчание, и почти одновременно мы рассмеялись. – Хорошо, что мы не меняемся, – произнесла я, глядя на лучших друзей. – Говори свою новость. – Мы с Крис съехались, – гордо произнес он. – Ого. Это ответственный шаг. – А я что, не ответственный? – скорчив лицо и скосив глаза к носу, переспросил Богдан. – Дурак, – одновременно вырвалось у меня и Снежинки. – Люблю вас! – отправила я воздушный поцелуй прямо в камеру. – Мы тебя тоже! После прощания с друзьями меня накрыло волной печали. И так происходило после каждого звонка. Мы улетели в конце августа. И даже сейчас помню, как в день вылета нас пришли провожать не только друзья и родители, но и ребята из команды. Они сделали фотоколлаж, оставив пожелания на обратной стороне, и подарили нам. Я разревелась прямо в аэропорту. К моему счастью, Леон все время находился рядом. Если бы не он, я бы не пережила этот переезд. Я всю жизнь старалась быть сильной и самостоятельной, но с ним это ушло на второй план. Теперь же я чувствовала заботу и поддержку. Конечно, мой характер так просто никуда не денется, и во многих вопросах я оставалась упрямой Женей Лапкиной. Например, я уверенно отстояла диван, на котором лежала прямо сейчас. Леон хотел его выкинуть, ссылаясь на его непригодность. Но я воспротивилась. Мне стало жалко вещь, которая прожила столько лет. Поэтому я просто легла на него и устроила бойкот. Леон, конечно же, сдался. – Вы уже все? – приоткрыв дверь, поинтересовался Леон. В маленькую щель успел вбежать черный слюнявый любимец. Зевс с разбегу запрыгнул на кровать и сразу же разместил голову на моих ногах. Вслед за ним в комнату вошел мой жених, неся в руках две кружки чая. Леон прекрасно знал о моем состоянии после созвонов. Первое время я старалась это скрывать, поддерживая его и понимая, что не только мне одной тяжело. Но однажды, после очередного разговора с мамой, он зашел в комнату и увидел меня разбитой, хныкающей в подушку. Тогда мы решили, что поедем на Новый год домой. Сделаем родным сюрприз. Мы стали многое обсуждать, превращаясь в настоящую семью. Думала ли я, что в девятнадцать лет уже буду помолвлена? Конечно же нет. Первое время меня пугало слово «семья», но теперь оно стало таким же родным, как и сам Леон Змеевский. Я не знала, что нас ждет, но была готова ко всему. Но для начала надо