и процессами организма. Поддавшись минутной слабости, я написал сообщение Лапкиной. Спустя еще пару минут оно было прочитано, а улыбка на лице стала еще шире. Не спит, думает обо мне. Я именно так и написал, добавив историю про икоту. Сообщение вновь прочитали, а когда высветилось « печатает… », сердце буквально на секунду замерло, а потом пустилось в бешеный галоп, отдаваясь током в пальцы. Но по прошествии десяти минут ответа не было, а под фотографией Жени висела надпись «Был(а) в сети 9 минут назад». Вот кто из нас двоих гордый, так это она. – Леон, ты меня вообще слушаешь? – раздался недовольный голос в наушниках. – Прости, ушел в мысли. Так что ты говорил? – Я спросил, как съездили к бабушке. – О-о-о! Благодаря вам двоим – прекрасно. Хотели нас подставить, а вышло совсем наоборот, – ухмыльнулся я. – Ну а ты бы как поступил на нашем месте? Вы ничего не рассказали. Мы и решили, что небольшая пакость вас проучит. – Вообще-то я как раз все и рассказал вам. – Но не сразу. – А вы прям сразу все рассказываете друг другу? – с усмешкой произнес я. – Да, – совершенно спокойно ответил Богдан, обескуражив меня ответом. – Прям все-все? – В основном да. – Ужас, – вырвалось у меня, отчего Богдан усмехнулся. Как можно знать все друг о друге? Так ведь можно и надоесть. А эта троица просто неразделима. Я уверен, даже близнецы устают друг от дружки, но не они. Меня так хорошо не знал никто. С папой мы в хороших отношениях, но после смерти мамы мы оба закрылись, а наше общение стало более скудным и на определенные темы. С сестрой я мог делиться всем, чем угодно, как и она со мной. Но мы этого не делали. Мы были близки, но не настолько, чтобы знать друг о друге все. – Ты снова уснул? – Нет. Просто до сих пор в шоке от вас. – Да ладно тебе. Лучше скажи, зачем тебе наша Женька? Я через наушники почувствовал, как непросто дался этот вопрос Богдану. Интересно, это Лапкина его подослала или в нем проснулись братские чувства? Я понимал, что глупо скрывать правду от него. К тому же парень он хороший и у нас с ним много общего. Я бы с радостью продолжал с ним дружить, а начинать дружбу со лжи как-то не по-пацански, что ли. Если захочет мне за это врезать, что ж, его право. – Нравится она мне, – на выдохе произнес я, чувствуя приходящую легкость во всем теле. Но Богдан молчал, что очень настораживало меня. – Теперь ты уснул? – бросил я его же вопрос. – Слушай, – начал Богдан с полной твердостью, – ты мне нравишься. – Спасибо, – перебил его я, не понимая, к чему он ведет. – Да, блин,