и вестибулярный аппарат возвращались в норму, Леон пристально наблюдал за мной. Будто после того, как он отпустит меня, я могла раствориться в воздухе. Я принялась разглаживать замявшуюся кофту, а когда захотела поправить волосы, выбившиеся из общего пучка, Леон моментально перехватил мою руку. Нежно коснувшись ладони, он заправил непослушную прядь волос за ухо, специально задев кончиком мизинца шею. Тело молниеносно отозвалось даже на это секундное прикосновение. Я выгнула шею, приглашая его ко всем греховным последствиям. Мы уже не скрывали, что нас влекло друг к другу. Это было глупо отрицать. Реакции наших тел говорили сами за себя. Леон распахнул дверь за моей спиной, и мы ввалились в небольшую комнату, освещенную одной лишь настольной лампой. Легким движением Змеевский подхватил меня за бедра и усадил на мягкую кушетку. Я чувствовала, как в живот упирается горячая плоть. Да что тут скрывать, я сама желала его не меньше, а мои мокрые трусики были тому подтверждением. Леон положил огромные ладони на мои бедра и медленно, как настоящий змей, пополз вверх. Его теплые губы сомкнулись на шее в том самом месте, где яростно стучал пульс. Он проложил дорожку из поцелуев и, оказавшись у края уха, томно прошептал: – Сиди здесь. Отстранившись, он пересек комнату двумя огромными шагами и, подойдя к двери, защелкнул замок. Воспользовавшись минутной передышкой, я стянула с себя кофту, мечтая хоть немного охладиться, и осмотрелась. Комната и правда оказалась маленькой, а большая часть стен была завешена анатомическими плакатами. Леон усадил меня на кушетку для массажа, и стоило мне мысленно проговорить его имя, как он, почувствовав это, развернулся. – Ты помогаешь мне себя раздеть? – с усмешкой произнес он. В приглушенном свете его глаза походили на бездну, и лишь желтый отблеск от лампы создавал впечатление, что где-то в глубине темноты полыхает огонь. Сложив руки на груди, он наслаждался тем, как я разглядываю его. Тени играли с его мышцами, вырисовывая каждую впадину. Волосы, которые он обычно убирал под повязку во время игры, растрепались и спадали ему на лоб и глаза. – Ты так и будешь там стоять? – спросила я, пытаясь слезть с кушетки. – Сиди здесь, – прорычал он, – я же попросил тебя. Я ненавидела, когда мне указывают, но мои тело и сердце предательски подчинялись ему вопреки здравому смыслу. Голые плечи обдало горячим дыханием. Я уже не понимала, это так жарко в комнате или только рядом с ним. Леон запустил руки мне под майку, аккуратно снимая ее с меня. Пальцы