тебя, – прервав поцелуй и смотря ей в глаза, озвучил я мысль, которая кружилась в моей голове все это время. Я заметил, как Женя затаила дыхание, и в этот самый момент усилил давление на клитор, приближая ее к желаемому. Она стонала все громче, продолжая двигать бедрами навстречу руке. И когда Женя начала содрогаться, сжимая мои пальцы, я вновь прильнул к губам, ловя каждый стон. Поправив ее нижнее белье, я несколько раз провел ладонью, поглаживая и успокаивая еще разгоряченное место. Женя несколько раз содрогнулась мне навстречу, заглушив стоны. Ее глаза блестели от удовольствия, смотря на меня в упор. И в этот самый момент я был самым счастливым человеком на свете. Кто бы поверил, что я буду счастлив, не кончив. Но, смотря на эти припухшие от страстных поцелуев губы и раскрасневшиеся щеки, я ни о чем не жалел. Женя продолжала глубоко дышать, полностью расслабляясь. Поцеловав ее в лоб, я накрыл нас пледом и, когда послышалось легкое сопение, позволил себе наконец-то выдохнуть. В этот момент я понял, что больше не смогу жить без ее сладких стонов. * * * «Нечем дышать», – первая мысль, с которой я открыл глаза. Мне понадобилась пара секунд на осознание произошедшего ночью и еще пара, чтобы понять причину перекрытия кислорода. На моей шее покоилась рука Лапкиной. Она вообще вся разлеглась по балкону, а я был зверски прижат к стене. Аккуратным движением, чтобы не разбудить Женю, я убрал с шеи ее руку и сгреб в объятия. Немного поворчав, она устроилась на моем плече и мило улыбнулась. Солнце, находясь в зените, хорошенько припекало наши лица. Я хотел закрыть шторы или узнать, который час. Но взявшую мою руку в плен Лапкину это все не интересовало. Любопытно, она всегда спит так крепко или только после оргазма? Я никогда раньше не спал с девушкой в одной постели. Просто не любил оставаться на ночь в неизвестных мне местах, да и к себе никого не водил. Собаки редко кого принимали. И что-то мне подсказывало, узнай девушка, что меня дома ждет шестнадцать лап, отдала бы предпочтение ночи в отеле. Обычно ревнивым был Зевс, ведь он единственный пацан, не считая меня. Но Жене удалось расположить его к себе. Этот ушастый интроверт даже сейчас валялся пузом кверху в ногах моей Лапочки. Волосы Жени разметались по подушке, переливаясь золотыми нитями на солнце. Она излучала спокойствие, и только губы нарушали ее безмятежность, немного подрагивая, словно произносили какие-то нежные слова во сне. Она ничего не подозревала, и я любовался ею. Женя отлежала мою руку, и та отзывалась