Или в телеграме:https://t. me/starfoxs/384
Глава 18 Путь Чистоты
Песня звучала под сенью деревьев, листья шелестели в такт игры, девушка-бард полностью отдалась музыке, которую сочинила, и постепенно мелодия и чарующий голос охватили всех. Ведь это была песня про нас, про каждого из сидящих, про выбор, который мы сделали и про дальнейшую судьбу человечества. А когда она перешла к припеву, к струнам гитары добавилось сопровождение других инструментов — какая-то бардовская звуковая магия.
Как только Лирка закончила, наш расчувствовавшийся коллектив выдал ей аплодисменты, а бородач прошёл с кружкой, и кто мог, кидал деньги. Я кинул девушке десять котиков, заслужила.
Что ж, главное стало ясно, знакомства заведены, информация собрана. Пора возвращаться в основной зал. Мы с Варварой попрощались с остальными и пошли назад — она хотела поторговать с алхимиком, который отдыхал в харчевне Жруни, а после двигаться выше. Я увидел в глазах кристального мага целеустремлённость и настоящую страсть, ту же, что у меня самого. «Дальше, выше, сильнее» билось внутри.
— Зачем тебе алхимик?
— Призмы у него куплю, оказывается, алхимики их отливают для разных нужд. А мне как раз нужны, заполнять оттисками сканов. Говорят, за них неплохо платят.
— Значит, повезло тебе, что алхимик прямо сейчас в харчевне?
— А вот и нет, — хмыкнула Варвара. — Тут всегда есть масса полезных людей, это же общее место для встречи, обмена и торга. Они тут постоянно тусуются, места ведь много. Шесть залов, кроме центрального, а ещё подвал и крыша. В общем, кого здесь только не встретишь.
— Ну, тогда удачи, коса!
— И тебе, Ярище!
Настроение поднялось, можно даже сказать, прокачалось. Вот только заказывать еду у Книги было уже некуда. В следующий раз.
— Солька, где там у вас ноосфер?
— Возьми у источника густой жирной мази, она прямо в морской раковине. Крепко намажь себе нос и губы. И топай вон в тот проход.
— А зачем мазь?
— Узнаешь, млекопитающий, — хмыкнула ласка.
Этот проход отличался от предыдущего. Наш «млекопитающий» коридор вёл к весёлой и солнечной поляне, утопавшей в зелени; у него были деревянные стены. А здесь мрачные и шершавые каменные, которые с каждым шагом становились всё мокрее, и на них всё гуще росла какая-то лишайниковая слизь. Жарчало. От влажности дышать становилось труднее, и наконец даже через густую мазь пробился отвратный запах серы.
Я вышел на булькающие вонючие болота с дощатыми дорожками, которые виляли между лакун тёмной жижи и пышной тропической зелени. То тут, то там поминутно надувались и лопались пузыри едкого газа. Глаза слезились, но мазь чудесным образом защищала, и голова не кружилась.