Я поднял шар повыше и отпустил, он упал прямо в выемку, ударил в неё, и по всей пирамидке прошёл гулкий, громкий звук, дробным эхом рассыпавшийся по ступенькам изнутри. Но шар вместо того, чтобы слегка подпрыгнуть и упасть в выемку уже окончательно — подпрыгнул куда выше, чем положено тяжёлому камню. Он взлетел практически на ту же высоту, откуда я его скинул, и упруго скакнул вниз. Волны расходящегося вибро-звука держали шар в невидимой узде, и он летал там, как маятник, туда-сюда, вверх-вниз. Амплитуда его движений сокращалась, он подпрыгивал всё ниже, но звук изнутри пирамиды, наоборот, возрастал, под конец это был уже грохот, и мы с Птючем заткнули уши.
Когда звук достиг апогея, вся вибрация и весь шум ушли вниз, глубоко под землю. Видимо, как и в двух прошлых случаях, истоки силы стихии находились внизу. Шар опять начал набирать высоту, прыгая выше и выше. Похоже, он вошёл в привычный цикл и не собирался останавливаться.
— Вечный двигатель какой-то, — хмыкнул я, удивляясь разнообразию магических приблуд в одном маленьком туманном мирке.
Завершено 2/2 упокоений
Найдено 3/3 концентраторов
Активировано 3/3 маяков
Собрано 0/1 рунных матриц
Задача: реконфигурируйте рунный столп
— Ур-ра, заработало! — чирикнул император.
— Знаешь, Птюч, кто мы с тобой такие?
— Магхитекторы поневоле?
— Маячных дел мастера.
— Сейчас нахохлюсь от важности.
— Ну что, коллега, двинули к финалу туманной истории?
— Пчирь, — кивнул мой партнёр.
Глава 12 Лорд Курумикс
— Неужели темнеет?
Вокруг действительно стало сумрачно — более сумрачно, чем раньше.
— Может это потому, что мы движемся к центру тумана?
— Нет, — пискнул мой спутник. — Когда мы с моим народом шли туда раньше, потемнения не было. Видимо и правда наступает ночь.
В следующие минут двадцать, пока мы шли по заросшей дороге, цвета вокруг полностью изменились: небо посинело, серость ушла, а туман стал прозрачнее, может даже призрачнее, да и вообще его стало меньше, впереди висела лишь лёгкая дымка. Когда свинцовое солнце скрылось за горизонтом, из гущи облаков выступила неполная, обкусанная Луна. И мир вокруг обрёл краски: лиловые, синие, фиолетовые. Ночь в этом мире оказалась ярче дня.
— Вон он, — прошептал Птюч, указывая крылом вперёд. — Рунный столп.
Высокий прямой камень с орнаментом по центру, руны и узоры сияют холодной голубой энергией. Негатос? Логично, тут все события завязаны на некромантию и нежить. Хотя этот цвет выглядел как-то живее, не такой бледный и мертвенный. Значит, негатос с примесью другой стихии.
— Где твои птюрсы? — спросил я, останавливаясь метрах в пятидесяти.