По правилам этикета, если императрица Японии не заговорит первой, значит, мы остаёмся нежелательными гостями и обязаны уйти.

Киоко Хинодэ и старшая дочь прекрасно понимают это. Я видел лёгкое напряжение в их лицах. И сестра Аяны, судя по еле заметному движению под столом, явно пыталась щипнуть Аяну за бедро, подталкивая к реакции. Но девушка никак не отозвалась — всё так же безмолвно смотрела на меня, будто вцепилась взглядом в одну точку.

Убедившись, что Аяна застряла в собственных мыслях, я вспомнил традицию: если хозяин дома съедает еду, поданную из рук гостя, это означает доверие. А значит, мы уже не считаемся нежеланными. И так как давить на неё не хочется, решил действовать именно так.

Я нашёл на столе всё необходимое, быстро собрал небольшой бутерброд и протянул Вике.

— Будь добра, передай императрице.

Дочь тут же кивнула со всей серьёзностью, взяла у меня еду, встала и пошла, аккуратно обходя край, там, где три стола не соприкасались.

При виде Вики сестра Аяны улыбнулась, как и её мать.

Ох уж этот светящийся внимательный взгляд…

Покоя моей дочери явно нет нигде — ни здесь, ни дома, ни в землях Рода. Похоже, её везде хотят потискать и уделить внимание.

Главное — чтобы родственники не разбаловали дочь.

Впрочем, я рад, что она растёт в окружении такого количества родных. Гораздо лучше, чем если бы у ребёнка был только один дед.

Хотя на своего деда я не жалуюсь — один он сумел заменить мне всех и сразу.

Вика подошла к Аяне и, так как та всё ещё не реагировала, осторожно потянула её за рукав.

* * *

Аяна сидела и смотрела на Сергея. Вот только, хоть и видела его, в то же время и не видела. Уж слишком часто девушка себе представляла, как однажды он вернётся…

В этот момент она почти не присутствовала «здесь и сейчас». Все мысли, все воспоминания рванули назад — в прошлое.

В те дни, когда Аяна решила стать императрицей Японской империи.

Тогда, стоя перед членами Рода в родовом зале, девушка медленно потянула с пальца кольцо. Пальцы дрожали, металл холодил кожу, кольцо нехотя, словно сопротивляясь, ползло вниз по фаланге.

Когда украшение уже почти соскользнуло, руки Аяны замерли.

По щекам потекли горячие слёзы, и в следующую секунду она резко надела кольцо обратно и рухнула на пол, опираясь ладонями о татами, тяжело и надсадно плача.

Судьба с наслаждением подбрасывала ей всё новые и новые испытания…

Аяна была вынуждена делать выбор: либо империя, либо любимый муж, к которому она так долго тянулась и за которого так долго боролась. И сейчас она могла разрушить всё, даже не увидевшись с ним. Разрушить их связь, их доверие, их будущее.