— Нет, — обе почти синхронно качнули головой.

— Ясно, — тихо произнёс я.

Остановился у прохода, ведущего в сторону.

— А здесь? Что-нибудь выяснили?

— Да, — ответила за всех Анастасия. — Там ещё один коридор, он уходит к отдельному подземному комплексу. И имеется дополнительный проход со стороны дворца, который тоже выходит туда.

— Что по архивам четырёхсот–пятисотлетней давности? — уточнил я.

— Всё ещё разбираем, — вздохнула Анастасия. — Полный бардак. Часть документов зашифрована, часть спрятана по семейным хранилищам, некоторые текстовые записи вообще не имеют нормальной датировки.

— Понятно.

Я повёл отряд к выходу из подземелья, а затем свернул в другую сторону — туда, где чувствовались хорошо знакомые энергии Суворовой и дяди.

Пришлось пройти через длинный дворцовый коридор, а после мы вновь спустились вниз, в другое помещение. К камерам. Ещё на подходе до нас донёсся голос дяди.

— То, что ты сделала, действительно того стоило…? — тихо спрашивал он. — Стоило предавать свою империю…?

Я поднял руку, призывая отряд остановиться и не шуметь, пока мы не показались полностью.

Девушки мгновенно замерли, взгляды устремились вперёд.

— Свою империю? — из камеры донёсся тихий смешок Суворовой. Наверняка она сейчас сидит на коленях у стены, со скованными за спиной руками и завязанными глазами, потому что так проще фиксировать пленных. Её голос пропитался ядом. — Это Российская-то империя? Та самая, где среди правителей не встречается никого, кроме дураков и идиотов? Империя, в которой умеют лишь топтать чужие иллюзии и мечты? — продолжила она. — Или ты правда думаешь, что все мы сбежали оттуда из-за прекрасной и счастливой жизни? — последовали несколько секунд молчания. — А, сын?

— Не называй меня так, — спокойно отрезал дядя. Его голос оставался ровным и никак не дрогнул. — Мы давно не семья. И не стоит делать вид, будто между нами сохранилось хоть что-то по-настоящему родное.

Суворова громко рассмеялась. Смех прозвучал сухо, почти искусственно.

— Надо же, какие мы гордые! — произнесла она, когда смех стих. — Какие правильные! Всё ради своей империи, в которой ты не больше, чем цепной пёс.

Смех оборвался, тон стал холоднее.

— У тебя хоть своя семья имеется, Андрей? — спросила женщина. — Чтобы рассуждать, что правильно, а что нет?

— Имеется, — дядя ответил всё так же спокойно. — Трое чудесных племянников и племянница. Представляешь?

В его голосе неожиданно проступило мягкое тепло.

— Долгие годы я даже не понимал, насколько они замечательные. И насколько глупо поступал, отдаляясь от них… Впрочем, выбора особо не было. Тогда это требовалось для их защиты.