К концу февраля 1803 года большинство акций двух русско-датских компаний удалось выкупить по малым ценам, после чего снова включили газетный белый пиар, нахваливая шаги по развитию обоих проектов. Я посчитал, что поступаю умно, когда не столько рвался за деньгами от спекуляций сколько просто нарастил долю в акциях. Правда, чтобы лишний раз не светиться даже перед своими, дополнительные бумаги закупал через личный инвестиционный банк, созданный для меня Чигиринским. В нём и хранил весь приварок.
Любопытно, но История повторилась даже в новой своей ипостаси — Александр Первый учредил-таки Виленский университет. В остальном шли изменения, хотя некоторые события повторялись. Испания окончательно вывела своих из Луизианы, реализовав де-факто передачу её земель Франции, а Наполеон сразу же перепродал убыточную колонию американцам, чем практически в два раза увеличил их территорию. А что делать, коли даже мормоны в Штатах ещё не завелись, так как их духовный лидер Джозеф Смит даже не родился (1805 г.р.) Страна пока маленькая, хотя и не зависит уже от Англии.
И в Европе всё повторилось, когда из-за Мальты французы посрались с англичанами и Бонапарт произнёс свою знаменитую фразу прямо в лицо Уитворту: «Мальта или война!». В мае мирное сосуществование кончилось, лидеры погавкались и поставили Европу раком в вопросе кто кому будет вскоре коалицией. Всё запуталось в евроделах — слишком много желающих потянуть на себя свой кусок одеяла, а честный и преданный помогайло Александр Романов больше не имеет возможности вогнать Россию в долги и похерить русских солдат в борьбе за чужие интересы. Казалось бы, тут-то самое время влезть в бучу Павлу Первому, но государь однозначно отморозился, проводя свою линию наблюдателя. Так что бюджетные средства продолжали тратиться на «западный вал», тянущийся от Риги до Каменецка (считай до Молдавии).
Ясно, что рано или поздно эти расходы прекратятся и казна вздохнёт спокойно. Тем более, что десятикратное увеличение продаж сахара заметно пополнило государственный карман. Удалось даже погасить долг в миллион пиастров одному генуэзскому банку (кстати, времён Екатерины) и займ в два с половиной миллиона гульденов банку де Смета. Все евробанки удивились такой щедрости и даже начали раскатывать губу на другие платежи. Всё-таки в реальной истории эти долги закрывались аж до конца девятнадцатого столетия. На текущий год предполагалось закрыть ещё и косяки польской казны, подвисшие после третьего раздела Польши. А вот основной, причём крупный, заем более пятидесяти миллионов гульденов пока даже в страшном сне не предполагался к погашению. Екатерина жила на широкую ногу и оставила после себя гору расписок финансового толка.