— Я готов оплатить Франции недополученное в размере четырёх миллионов франков.
Блин, им же наверное плацдарм нужен, а не хозяйственные объекты? Пан Чигиринский и русский посол даже съёжились. Один, потому что был в курсе, а второй, наоборот, от неожиданности. Сумма по тем временам очень солидная, Наполеон на такие деньги может нанять пятнадцатитысячный корпус.
— А как предполагаете рассчитаться с английским королём? — подловил меня француз.
— Надеюсь, что через посредников смогу убедить его продать мне права на герцогство за пятьдесят тысяч британских фунтов. Деньги ему очень нужны, так как его величество уже в долгах. А эти земли слишком далеки от него.
— Ну, это смелое предположение, Георг Третий может и не согласиться, — засомневался Фредерик Датский.
— Попытку нужно сделать, ваше величество, чтобы потом не переживать оттого что не сделал.
Дурацкий кунштюк, которого просто никто не ожидал, требовал перерыва на обдумывание. А я понадеялся, что пауза растянется на время, достаточное чтобы Алексей Андреевич подъехал и вправил мне мозги. К концу сентября всё встало на свои места…
— И что, Алексей Андреевич, Денис смог выкупить Лауэнбург? Но это выглядит невероятно! — подпрыгивал на кресле царь-батюшка.
— Я сам поражён, ваше величество, — довольный Аракчеев тоже ёрзал на стуле от возбуждения, — кто же знал, что большие деньги сыграют свою роль.
— Ох, уж эта самостоятельность Альбервиля. Чуть не втравил нас с датчанами в конфликт с французами.
Император наигранно хмурился, хотя явно был доволен тем, что граф Кильский рискнул взять инициативу и самостоятельно выпутался из проблемы, да ещё и личными землями обзавёлся в Северной Германии. Священная Римская империя вот-вот распадётся и все это прекрасно понимают. Австрийский монарх уже не контролирует ситуацию, так почему бы не заполучить маленькое, но дружественное государство в тех краях.
— Как я понимаю, граф, следует передать ему ещё войска для контроля над Лауэнбургом и Любеком? Может пошлём ему корпус Багратиона раз решили отказаться от военных действий в направлении Баку?
— А его высочество Константин Павлович не обидится? Он ведь столько сил и даже личных средств вкладывает в него. Хотя, виноват, вам виднее.
— Честно говоря об этом я и не подумал. Какая-то идея мелькнула в голове по поводу Константина. Давайте встретимся через пару дней и как следует обсудим создавшееся положение.
Сверхгениальная идея, озарившая Павла Первого, мне явно не понравилась, когда я о ней узнал, зато цесаревич неожиданно начал прыгать от счастья. Наш государь решил обеспечить и второму сыну европейское государство, которое я уже примерил на себя. Причём Константину неважно было, что гриб совсем маленький, ведь это чистая Европа. Европее просто не бывает, а уж самостоятельность полная.