Что ж, где не справляется физика, там на помощь придёт химия или, вернее, алхимия. Но для начала сахарную свёклы нам надо будет рубить на мелкие кусочки. Вот я и стал тут в Паргее изобретателем мясорубки. Не сам конечно, не люблю высовываться. Своими вопросами, на поверхностный взгляд глупыми, довёл брата Георга, моего управителя и главного учёного — механика, астронома и математика — к правильным выводам.
Кстати, это оказалось не так уж и сложно, как я поначалу думал. Архимедов винт тут был давным-давно известен и без Архимеда, с помощью этого приспособления в некоторых засушливых регионах империи и Союза одиннадцати царств подавалась вода на поля, рисунок винта мне пару раз попадался в книгах о путешествиях. Осталось лишь подсказать, что на один конец винта можно прицепить ножи, на другой рукоятку, поместить это всё в цилиндр, и готово, кручу-верчу, запутать хочу, как приговаривали в пору моей молодости наперсточники у вокзалов и на рынках.
После того, как свеклу измельчу, надо будет её вываривать, а вот дальше, для устранения примесей и кристаллизации сахара, необходимы будут алхимические ингредиенты. Пока смутно представляю, как будет выглядеть процесс целиком, однако, метод проб и ошибок никто не отменял. Куковать мне тут в монастыре не один год, так что, время есть. Впрочем, надеюсь уже в этом году получить нужный результат.
Отправив исцелённого раба, сел за стол и принялся рассматривать чертежи астролябии, какого-то чёрта переданные мне братом Георгом. Кроме самого названия и предназначения этого инструмента я ничего о нём не знал. Просто язык ещё не всегда могу держать за зубами. Когда мой управляющий с фанатичным блеском в глазах рассказывал о движении звёзд и планет, наблюдать которое с помощью придуманного им — опять же, с моей подачи — телескопа, я возьми и брякни, дескать, а как ты углы измеряешь, с помощью которых можно определять перемещения светил? Ну, и пошло-поехало, брат Георг буквально впал в безумие, погрузившись в мысли, даже про совершенствование готлинских ходиков на время забыл. Пришлось приводить брата в чувство.
— Вернулся, герой? — спрашиваю и поглаживаю запрыгнувшего мне на колени Мурзика, подросшего котёнка.
Его подружка сейчас спит, свернувшись калачиком на моём диване, устала от ночной охоты. Молодцы они, мои пушистики, настоящие хищники. Мышей уже пару недель не слышу, и без всякой алхимической отравы с этими мелкими грызунами справился. Здорово я придумал с приобретением котят, и польза в хозяйстве, и отрада для души, реально приятно, когда под рукой мурчит котёнок. Правда, иногда оба показывают мне свой характер, ну, да это ерунда. Неделю назад Мурзик посчитал себя достаточно подросшим и сильным, отправившись в подвал на охоту за крысами. Вернулся израненным, побеждённым, в весьма жалком виде. Хорошо, что лечебная магия действует на животных не хуже, чем на людей, исцелил я котика, но урок он извлёк. Ничего, ещё пару-тройку месяцев, и берегитесь крысы, ваше время пришло, время умирать. Здешние паргейские коты намного сильней земных, будто рыси одомашнены. Зато умом ничуть не уступают, вон, как смотрит сейчас на меня, явно мысли считывает. Ну, чего ты зажмурился, раскусил я тебя?