Я не кровожадный по первой жизни, да и в этой сильно не очерствел душой, но, во-первых, негодяи разграбили мою деревню, а, главное, убили моих людей. Добрые слова разбойники плохо понимают, нужна демонстрация силы, иначе и другие шайки повадятся рисковать, нападая на владения обители, богохульники. Тут как с лисами, если повадятся в курятник, то уже не отвадишь, только убивать приходится.

— Конечно. — отвечаю на его вопрос.

— Тогда нужно отправляться всей ротой и перекрывать возможные пути отхода. — он извлёк из-за пазухи куртки сложенный лист бумаги и протянул мне. — Я тут нарисовал схему, как это сделать. Недели полторы банда будет на месте, устроились основательно и продовольствием обеспечены.

— Я понял. — киваю. — Завтра с утра выдвигаемся.

— Выдвигаемся? — с намёком переспросил разведчик. — Вы тоже собрались поучаствовать?

— А что тебя так удивляет, Эрик? — усмехаюсь. — Можно подумать, ты меня первый день знаешь. Разумеется, я участвую. И атакую магией этих подонков, и наших неосторожных парней исцелю, если вдруг что. Вижу тебе что-то не нравится? Ты говори сразу.

— Да нет. — улыбается краем губ лейтенант. — Жалею лишь, что Ригер в Рансбуре остался. Он был единственный, кто хоть как-то мог повлиять на ваши решения, остальных вы совсем не слушаете.

— Ты не прав, Эрик. — поднимаю перед собой ладони. — Решения я действительно принимаю сам, но всегда выслушиваю. Не гони на начальника напраслину.

— Простите, милорд. — покаянно опустил он голову. — Если позволите, я пойду отпущу парней на отдых, и к утру будем готовы в поход. Там гонец от Наказующих, я видел, приехал в сопровождении орденских наёмников. Расскажете потом, что ему у нас надо?

— От тебя у меня тайн нет, Эрик. — не совсем честно отвечаю. — Поговорю с ним и потом с тобой поделюсь, раз уж ты взялся обеспечивать мою безопасность, оттеснив лейтенанта Николаса.

— Пусть он пыточными делами занимается. — усмехнулся поднимаясь разведчик.

Вокруг меня уже давно идёт возня соратников за, что называется, близость к телу. Такая ситуация немного напрягает, но наверное это неизбежно, а иногда и полезна.

Когда лейтенант ушёл, подхожу к окну и наблюдаю картину, как моя Юлька опять о чём-то сплетничает со стоящим возле гостиничного дома, наполовину превращённого в ротную казарму, штаб-новиком Николасом. Да, своего приятеля я назначил к Карлу в ординарцы, пусть набирается управленческого опыта, через пару лет сделаю его сержантом, а там, глядишь, и в офицеры выбьется. Правда ведь, как станут представлять к крестишку ли, к местечку, ну как не порадеть родному человечку? Горе от ума — это классика, мудрость которой оправдывается и в другом мире.