Я активирую световой камень. Магу такой мощи невместно ходить, нюхая копоть алхимической пропитки горящей ткани. Тюремщик быстро всё понял и загасил свой светляк в бочке воды у входа на первый ярус, нам с Никитой идти ниже, до самого конца лестницы.

Дошли, и тут я чуть не задохнулся, хотя вроде бы уже должен привыкнуть к этой немыслимой какофонии запахов крови, смрада человеческих испражнений, дыма факелов, жжёной плоти и прочего, что за века впитали в себя эти мрачные почерневшие стены.

Ну, а кому-то и нравится. Казначей и старик-библиотекарь входят в состав церковного трибунала Готлинского графства, а вот баронет Михаил является его членом только в моём отсутствии. Спрашивается, чего сейчас припёрся? Ответ понятен, ему нравится смотреть на пытки.

Это ему в вину не поставишь. В Паргее все люди-человеки такие. Даже Степ мой с самого раннего детства со своими дружками и подружками ни одной казни старался не пропустить, а расправы над преступниками тут гуманностью не отличаются.

— Его преподобие. — первым моё появление в пыточной увидел Сергий.

Все находившиеся в большом сводчатом каземате вежливо встали, ну, кроме повисшей на дыбе с вывернутыми позади руками обнажённой молодой женщины и двух подручных брата Никиты, те и так стояли. У секретаря свой столик сбоку, на котором Сергий уже разложил письменные принадлежности, у трибунала свой — длинный как верстак в гараже.

— Вы опаздываете, ваше преподобие. — улыбнулся преднастоятель.

Не понял, это ты меня так подначиваешь что ли? Зря. Может и вправду избавиться от него насовсем? Мне ведь достаточно только намекнуть Эрику. Мой наёмный убийца, то есть, лейтенант герцогской гвардии ведь понимает намёки ничуть не хуже, чем тот виконт Виктор мутные слова короля Эдгара. Нет, пусть живёт. Хоть и козёл, но реально пахарь. Самые неприятные с моей точки зрения обязанности тащит, что тот вол плуг.

— Я никогда не опаздываю, брат, — возвращаю улыбку. — А вот задержаться да, всегда могу. Сам должен понимать, сколько у меня дел и хлопот. Эх, дорогой преднастоятель Михаил, мне бы твои заботы. Но ты иди отсюда, сегодня мы здесь в тебе уже не нуждаемся.

С удовольствием наблюдаю за выражением лица баронета. Как у ребёнка, у которого отобрали любимую игрушку. Разумеется, возражать он не посмел. Пусть бы только попробовал при таком-то количестве свидетелей. Я ведь и его могу наказывать своей властью, ну, там, в келье закрыть для молитв, или назначить поститься.

— Приступать? — спросил брат Никита, когда мы заняли свои места.

— Мать Луна вас всех покарает! — вдруг подняла искажённое ненавистью, надо сказать, весьма симпатичное лицо жрица, да и фигурка у неё, что надо. Жаль, честное слово, жаль, но придётся эти дары Создателя основательно изувечить, раз не смогла распорядиться ими должным образом. — Всех! Всех!