— Степ? — спрашивает чуть дрогнувшим голосом.

Она выпрямилась словно натянутая струна. Это когда не видит, что я на неё смотрю, начинает сутулиться как знак вопроса, а передо мной, что называется, как лист перед травой, топ-модель, худая, высокая для своих лет и пола, хоть сейчас на подиум. Губы, узкие, немного не симметричные, правда, вновь будто у вампирши в кроваво-красный яркий цвет выкрашены, но это мода, с этим я ничего поделать не могу, а вот насчёт макияжа, не делать его слишком броским, кузина любимого братика послушалась. У меня в этом плане для неё сюрприз приготовлен. Не готлинскими ходиками едиными и подзорными трубами славен изобретательный бастард Неллеров.

— Великолепно! — отвечаю.

— Ай, да ну тебя. — отмахивается польщённая будущая графиня. — Ты видел уже вчера во дворце? Моника Реймская опять появилась. Её же тётя отправила к родителям, а она… — не договорив, Юлиана садиться со мной рядом и, потеряв контроль за осанкой, тут же опять горбится.

Златокудрая красавица долгое время служила объектом любви нашего зятя Андрэ. Вроде бы ничего такого с ними не было, но Юля жутко ревнует. Похоже, присущий кузине скептический и немного циничный взгляд на своё место в будущей семейной жизни сменился надеждой на нечто лучшее. И кажется она начинает любить своего будущего мужа. Да, бывает и ревность без любви, но тут явно другой случай.

Похлопываю миледи по спине, чтобы выпрямилась, и беру за руку. Ладонь у неё холодная как у лягушки. Бывает. У меня Леська накануне свадьбы тоже сильно переживала. Сложно понять этих девушек, им бы радоваться и радоваться, а они вон чего устраивают, нервируя себя и близких.

— Не могла её герцогиня не пригласить. — побуду для кузины капитаном Очевидность. — Всё же Матильда — дочь её верного вассала. Ты ведь не забыла, что граф спас от плена или даже жизнь моего отца, твоего дяди, в битве при Малердо? Вот то-то. Да и ерунда это, что приехала. Так, пожалуй, и лучше. Пусть смотрит на твоё торжество и завидует.

— Ага. — хлюпнула своим длинным носом миледи Неллерская. — Андрэ только-только перестал смотреть на меня с отвращением, а тут опять она. Она вон какая красивая, а я…

— Ты в сто раз лучше. — обнимаю сестрёнку за острые плечи. — Плюнь ты на неё. И не думай об Андрэ так. Во-первых, ни с каким отвращением он на тебя не смотрел, с равнодушием и пренебрежением да, было, чего друг другу врать? Но это другое. А, во-вторых и это главное, всё ведь изменилось. Ну, ладно, Юль, только не говори мне, что не чувствуешь, как он теперь к тебе относится. Я же вижу.