— Спасибо, — смутилась Агния и приотстала на шаг. — Только я думала вовсе не о себе, а совсем даже о тебе: я же вижу, как ты переживаешь! Лучше не надо.

— Брось, Агния, — рассмеялась Вероника хрустальным смехом и у меня в душе забил родник умиротворения, — я всегда такой была. Но спасибо тебе, дорогая. Постараюсь не портить приключение.

Здесь у Агнии уже совсем кончились силы самообладания и она со слезами на глазах остановилась, переводя взгляд с меня на Веронику.

— Так! — поднял я руки. — Давайте-ка я быстренько настрою наше взаимопонимание на прежний лад. Агния, — посмотрел я на неё, — Вероника действительно сверхответственная и всегда берёт на себя всю тяжесть, какая есть. Силы и навыки у неё для этого есть, но я категорически против подобной эксплуатации. Так что всецело поддерживаю твоё предложение хоть на градус сбавить давление на неё и дышать свободнее. То есть не взваливать на себя очередную обязанность, — перевёл я взгляд на Веронику и выдержал многозначительную паузу. — Впрочем, не имею ничего против нравоучений для Принцессы: она полностью их заслуживает.

— Матус! — тут же отозвалась рыжеволосая Защитница.

У Вероники губы тронула нежная улыбка. Она посмотрела на меня, потом на Агнию и говорит:

— Уговорили, я даже не буду стараться быть менее ответственной, я просто не буду напрягаться в очередной раз. И мы все дружно представим, что это возможно.

Посмеялись. Тем временем вышли за пределы Захолменской, начались поля: ухоженные, с ровными волнами нежно-зелёных всходов. Пахнет влажной землёй, тонким медовым ароматом от цветущих посадок и терпкой зеленью. На узеньких тропках много работников. Я снова усилием воли выжал «горячую кнопку» для скриншота.

— Матус, что ты думаешь насчёт заданий Гузама и о нём самом? — обратилась Вероника.

Я машинально потёр изрядную щетину и подёргал волоски над верхней губой.

— Скользкий он, как морской угорь. И толстый! Отожрался на халявных деньгах. И нам их предлагает, — меня передёрнуло. — Это, конечно, если верить словам Лин и её отца.

— Достаточно оглянуться, — повела Вероника рукой. Мы дружно обернулись.

С этой стороны бедную часть деревни видно лучше: ветхое жильё держится едва-едва, крыши соломенные, а всяческие постройки и утварь во дворах — покосившиеся, да поломанные. Словно плесень и мох у подножия добротных домов.

— М-да, уж… — выговорил я. — Козёл, короче!

— И что будем делать? — вернула меня в русло обсуждения Вероника.

Я ещё раз глянул на начавшую желтеть в закатных лучах деревню и повернулся. Мы двинулись к вырубкам.